Жизнь Будды

Рождение и юность при дворе

Взгляд на жизнь Будды приблизит нас к его Учению. Будда родился около 2560 лет назад в королевской семье, и хотя большинство изображений представляет его азиатом, он больше походил на европейца: его род несколькими веками раньше – в эпоху великого переселения народов – перебрался в Северную Индию с территории нынешней Украины. Будда принадлежал к касте воинов, и в текстах говорится, что он был высоким, сильным человеком с голубыми глазами.

Cтрана его родителей располагалась у южных границ современного Непала, вокруг города Капилавасту. Это была удивительно богатая область Индии, не страдавшая от перенаселенности. Судя по раскопкам, здесь имелась подземная система канализации и центральное отопление, что большая редкость даже в современном Непале. Будда появился на свет не в результате непорочного зачатия – для своих родителей он был последним шансом обрести престолонаследника и спасти страну от исчезновения.

Весьма необычный, яркий сон возвестил матери о том, что она беременна, и как же велика была радость, когда на свет появился чрезвычайно крепкий красивый малыш. Однако постепенно отца и мать начали одолевать сомнения: много необъяснимого происходило вокруг их сына. Например, когда он делал свои первые шаги, там, где его нога касалась земли, вырастали цветы – такое было под стать поэту, мечтателю или философу, но никак не молодому воину или полководцу, державшему в руках будущее государства.

И вот на помощь призвали трех мудрецов, чтобы предсказать судьбу королевского сына, которому родители дали имя Сиддхартха Гаутама. Мудрецы проявили единодушие в своем суждении: «Мальчик действительно особенный. Если он не соприкоснется со страданиями мира, то исполнится все, чего вы от него ждете. Воин и герой, он покорит соседние королевства, и вы будете им гордиться. Однако если ему доведется узнать, что мир обусловлен и в нем нельзя найти настоящее, вечное счастье, то он от всего отречется и откроет новое, просветляющее видение».

Родителям нужен был как раз правитель, а не чудак или гений искусства, поэтому они не замедлили принять меры к тому, чтобы обеспечить сына всем, что по нраву любому здоровому юноше. Принца окружали пятьсот женщин самой утонченной красоты, в его распоряжении было все для занятий спортом и боевыми искусствами, любые развлечения и лучшие условия для образования, и он быстро все осваивал. Стоило юному наследнику лишь указать на какую-то вещь, как он тут же ее получал. И поскольку в его подсознании не было ничего тревожащего из прошлых жизней, то и изнутри не всплывало никаких неприятных впечатлений. Так королевский сын провел первые 29 лет, переживая лишь сменявшие друг друга уровни радости.

Но в один прекрасный день его мир перевернулся. Разочарование и поиски смысла Молодого Сиддхартху Гаутаму на протяжении всего времени тщательно оберегали от тех вещей, которые могли его омрачить, пока в 29 лет он не очутился за пределами дворца. Довольно поздно столкнулся принц с неприятными сторонами жизни, но зато он узнал все и сразу. За три дня ему попались на глаза сначала безнадежно больной человек, охваченный страданием, затем совершенно дряхлый и немощный старик и, наконец, – мертвец. Осознание того, что эти страдания являются неотъемлемой частью жизни, лишило принца покоя.

Ночью, по возвращении во дворец, ему не спалось, он все время думал о прибежище, которое можно было бы дать своим близким. Ни на что нельзя по-настоящему положиться: слава, род, друзья, богатство – все это когда-нибудь исчезнет. И снаружи, и внутри одно лишь непостоянство, нет ничего действительно и вечно существующего.

На следующее утро Сиддхартха увидел человека, который сидел в состоянии глубокого самопогружения. Когда встретились их глаза, будущего Будду, словно молнией, поразило: он сразу понял, что напал на след, – в глазах незнакомца отражалось то, что было вне времени. Так принц приблизился к светящемуся зеркалу за картинками, к океану под волнами. «Обязательно должен быть воспринимающий. Конечно, только ум способен охватить как мысли и чувства, так и внешние ситуации и миры!» Вдруг стало ясно, что должно быть что-то между представлениями и впечатлениями.

Теперь в руках принца была нить: он начал догадываться, что доверять можно лишь этому воспринимающему, а не тому, что воспринимается; постоянному, а не изменчивым объектам восприятия; зеркалу, а не картинкам. Вид медитирующего пробудил понимание того, что воспринимающий ум неразрушим, делает все возможным и все знает и что его сияющая сила, свободно играя, позволяет всему происходить, а его неограниченная любовь все скрепляет. Вот оно!

В одно мгновение к Сиддхартхе пришло осознание, что необусловленная истина, которую он искал, есть не что иное, как его собственный ум. Но просто знать об этом было недостаточно. Будда видел цель – нужно было найти путь к ней. В то время еще не существовало полос обгона, позволяющих включать в духовный путь обстоятельства жизни: любовь, сон, учебу, езду на автомобиле и все остальное, – такие мощные средства дал миру уже сам Будда после своего Просветления. Поучения, благодаря которым сегодня можно использовать все ситуации как зеркало для ума, называются «Великая печать» (на санскрите – «Махамудра») – это ядро Алмазного пути.

Итак, поскольку тогда не было возможности жить интересной жизнью и, оседлав тигра непосредственного опыта, мчаться к постижению, выбора у принца не оставалось. Ему пришлось пойти гораздо более медленным путем отречения: имело смысл ограничить количество впечатлений, поступавших в ум. Он резко оборвал свою богатую жизнь в обществе, однажды ночью тайно бежав из дворца в леса и холмы Северной Индии. Теперь у него была великая цель – постичь вневременную природу ума.

Будущий Будда горячо желал полностью познать ум для блага всех существ и не боялся никаких упражнений – учился всему без малейшей гордости. Следующие шесть лет оказались очень тяжелыми, но зато они принесли зрелость. Например, как-то раз Сиддхартха впал в крайность: посчитав, что тело плохое, постился до тех пор, пока от него не остался один только скелет. Ослабление чувственных впечатлений должно обострить ясность ума. Однако вместо ожидаемого результата принц обнаружил, что в таком состоянии невозможно быть полезным ни для себя, ни для других, – тогда он снова начал нормально питаться, и его тело обрело былую силу.

В то время в Северной Индии, как и в Греции, примерно тогда же переживавшей духовный расцвет, уже существовали все известные ныне философские течения. Сиддхартха не только учился у выдающихся учителей, но и быстро превосходил своих наставников. Однако их дуалистические воззрения не приближали его к цели. Во всех культурах даже самые одаренные учителя выдвигали бессчетное множество недоказуемых причин происхождения мира и всех событий в нем, и только Будда, а также его европейский современник Гераклит нащупали единственное убедительное решение: само пространство радостно играет и содержит в себе все возможности.

Поэтому когда выяснялось, что очередной учитель ничего не знает о вневременной природе воспринимающего и не может показать нечто постоянное и достойное доверия, Будда говорил ему «спасибо» и шел дальше – к следующему знаменитому лесному гуру.

Северная Индия 2500 лет назад

В Индии той поры царила атмосфера необычайной духовной открытости – как в Древней Греции, Италии эпохи Возрождения или в 60-е годы на Западе. Конечно, многие лучшие представители последней волны поиска смысла стали жертвами наркотиков, однако их широкое наступление на власти, запреты и материализм не прошло бесследно и до сих пор продолжает влиять на развитие общества. Настроение 60-х – это искренность, стремление, даже если и не всегда дальновидное, привести всех существ к счастью. Высокие идеалы, вера в изначальную доброту человеческой природы затмевали материализм и снобизм. И пусть во времена Будды еще не изобрели противозачаточных средств и люди не знали такой раскованности в сексуальном плане, однако в том, что касается глубины и ясности мировоззрения, многие слушатели той далекой эпохи были гораздо более внимательными и сосредоточенными.

Широкое распространение имели материализм и нигилизм, а также все известные сегодня воззрения, которые пытаются объяснить происходящее внешними причинами, например, богами. Однако в любом случае и при любом выборе индийцы прежде всего ожидали, что их духовный настрой позитивно скажется на их повседневной жизни.

Представление о том, что мировоззрение может пронизывать все аспекты жизни до самых мелочей, сделалось чуждым западной культуре во времена инквизиции и сопутствовавших ей невообразимых пыток и казней. Взамен начали появляться такие умозрительные дисциплины, как логика и этика, которые скорее приносили интеллектуальное удовлетворение, нежели улучшали повседневную жизнь.

Апофеозом этого процесса стало декартовское разделение тела и ума, до сих пор сохраняющее значительное влияние на западную культуру. Дальнейшее дробление гуманитарных наук на дисциплины породило невероятное количество экспертов в различных узкоспециальных областях, но лишь немногие удерживали в фокусе все человеческие устремления и обладали пониманием путей, приносящих счастье, равно как и осмысленных целей.

В эпоху Будды, напротив, люди еще не были отмечены клеймом абсолютизма или религиозного давления и поэтому ожидали от мировоззрения чего-то большего: оно должно было являть собой жизненную философию и, выводя за пределы личных желаний и ожиданий, давать доступ к вневременной истине. Учение должно было иметь логичную основу, применимые средства и достижимую цель. Кроме того, все крайне осторожно обращались с различными заявлениями: если чье-то воззрение оказывалось опровергнутым, проигравший становился учеником победившего – такова была духовная честность эпохи.

Просветление

Через шесть лет изучения и медитации в этой тогда еще приятной, поросшей лесом низменности Северной Индии у молодого принца созрели обещания из бесчисленных жизней. Он хотел наконец познать суть ума для блага всех существ. Для осуществления задуманного Сиддхартха выбрал место под названием Бодхгая, которое сегодня представляет собой оживленную деревню, полную азиатских храмов, западных туристов, последователей буддизма и индийских нищих, но где до сих пор сохраняется мощное поле силы.

В последнее время окрестности Бодхгаи стали весьма опасными, так что посещать святые места лучше только в светлое время суток и в составе больших групп, поскольку здесь могут убить просто ради вещей и денег. Бодхгая находится на юго-востоке от Дели в двух третях пути до Калькутты в штате Бихар, который в настоящее время безнадежно перенаселен. Придя туда, Сиддхартха сел под большим деревом с пышной кроной, твердо решив оставаться в состоянии самопогружения до тех пор, пока не будет достигнута цель – пока он не станет способным приносить пользу всем существам.

После шести полных самых разных переживаний дней и ночей, на утро седьмых суток принц достиг Просветления. Это майское полнолуние – примерно 2525 лет назад – было его тридцать пятым днем рождения, а через 45 лет стало днем его смерти. В уме мгновенно растворились последние завесы жестких представлений, и осталось только всеобъемлющее «здесь и сейчас». Исчезли все разделения во времени и пространстве – и прошлое, настоящее и будущее слились в состоянии сверкающего блаженства, содержащего в себе все. Сиддхартха стал светящимся осознаванием – знал все и был всем каждой клеткой своего тела.

В уме мгновенно растворились последние завесы жестких представлений, и осталось только всеобъемлющее «здесь и сейчас». Исчезли все разделения во времени и пространстве – и прошлое, настоящее и будущее слились в состоянии сверкающего блаженства, содержащего в себе все. Первые семь недель после окончательного постижения Будда продолжал сидеть под деревом – очевидно, для того, чтобы тело привыкло к огромным потокам силы Просветления.

В этот период к нему приходили боги – получали от него благословение и принимали в нем Прибежище. Как впоследствии и самые одаренные из людей, они видели в нем не человека, но зеркало своей собственной Будда-природы. Благодаря примеру Будды они получили возможность обратиться к ценностям, на которые действительно можно положиться.

Прибежище

Позднее Будда учил своих учеников опираться на три столпа и принимать Прибежище в так называемых Драгоценных и Редких, или в Трех драгоценностях: в Будде, Дхарме и Сангхе. Это внешнее Прибежище является общим для всех направлений буддизма: оно необходимо для узнавания ума. Не важно, дается ли оно очень подробно или человек просто повторяет несколько коротких фраз за Учителем, в результате возникает связь и мы оказываемся на пути к Постижению. С этой поры растет убежденность в том, что мы, как и Будда, несем в себе все просветленные качества и сможем обнаружить их с помощью его средств. Хотя впервые полное осознание смысла Прибежища приходит лишь в момент Просветления, его сильное позитивное влияние начинает сказываться с самых первых минут.

Прибежище дает ясное направление в жизни и значительно усиливает все наши действия, а медитации, на которые оно нас уполномочивает, эффективно устраняют болезненные впечатления в сознании-хранилище. И в силу того, что наш ум тогда функционирует уже без помех и более гибко, мы начинаем больше думать о других.

Итак, мы принимаем Прибежище в Будде как в цели – полном раскрытии ума и воплощении Просветления. Это состояние – неразрушимая, вневременная природа истины, или Будда-природа, – внутренне присуще всем, даже если не все это осознают. Кроме того, мы открываемся Учению Будды – Дхарме – как пути, который ведет к цели. А еще нам нужно по возможности находиться в окружении людей с похожими ценностями, ведь лучше всего мы развиваемся, когда у нас есть связь с освободившимися от страданий или стремящимися к этому близкими друзьями на пути – их называют «Сангха». Это тоже Прибежище.

В тех школах, или линиях передачи, где основной акцент делается на медитации, самым главным Прибежищем считается Будда. Здесь мы пытаемся найти доступ к состоянию, в котором уже нет изменений, и учимся (прежде всего с помощью Учителя) этому состоянию доверять. Что же касается буддийских школ, опирающихся в первую очередь на концептуальный подход, то они особо выделяют Прибежище в Учении, поскольку оно ведет к Просветлению. Их последователи приближаются к совершенству постепенно и очень осмотрительно.

Чем выше уровень методов, тем большее значение приобретают друзья на пути – во-первых, потому, что они дают нам доступ к Учению. Без них мы едва ли смогли бы использовать путь и достичь цели. Со временем такие друзья становятся еще и полезным примером – в этом случае их называют стремящимися к Просветлению, или Бодхисаттвами. Они ставят развитие других выше собственного, одновременно обретая власть как над обусловленным миром, так и над своим умом.

Можно выделить два типа друзей: непоколебимых и бесстрашных, на которых всегда можно положиться и которые выводят нас из обусловленных состояний к Освобождению и Просветлению, и тех, кто пока еще на пути. И хотя ум последних может быть по-прежнему весьма спортивным и скакать вверх-вниз, их настрой ничем не отличается: они тоже хотят стать просветленными для блага всех.

Если такие друзья готовы к неличностному восприятию событий своей жизни, то мы легко можем принять их в качестве попутчиков, и тогда каждый будет учиться благодаря развитию других. Для всех школ буддизма принципиально необходимы цель, путь и помощники. Более чем десяти процентам населения мира они приносят то, что требуется для осмысленной и независимой жизни.

Многие школы принимают Прибежище и в Учителе – это главное Прибежище в Алмазном пути, той разновидности буддизма, которая передавалась в Тибете, а также в японском Дзэн– и китайском Чань-буддизме. Учитель дает непосредственный доступ к богатству Просветления. Его также называют «Лама» – он должен испытывать ко всем существам ту же любовь, что чувствует мать к своему ребенку.

От Учителя кроме Прибежища в Будде, Учении и друзьях на пути мы получаем «Три корня» быстрого роста: благословение, которое пробуждает доверие; средства, открывающие ум; и защиту, наделяющую активностью и превращающую все в шаги на пути. Таким образом, Учитель воплощает собой практически все Прибежище. Чем глубже воздействие методов, тем важнее Учитель. Бегать умеет всякий, учиться водить машину стоит с помощью учителя, но полететь точно никто не сможет сам. Для всех школ буддизма принципиально необходимы цель, путь и помощники. В буддизме, как и вообще в жизни, нет ничего важнее ценностей, на которые мы ориентируемся. И преемники Будды сообщают другим – в той степени, в какой ученики способны это понять, – что неизменным Прибежищем может быть только ум.

Из книги Ламы Оле Нидала «Каким все является: психология свободы – опыт буддизма»