Его Святейшество Гьялва Кармапа – глава традиции Карма Кагью. Его называют царем йогинов Тибета
 
 

Главные события

11.01.2017 - 01.09.2017

Расписание медитационных курсов и встреч составлено до августа месяца включительно... 27-31 декабря — ...

 

Ближайшие события

 
 

Жизнь Марпы

 

Елена Леонтьева

Марпа

Марпа

В детстве Марпа был настоящим хулиганом. Родители стали опасаться его агрессивности, и решили отправить сына в обучение к хорошему ламе подальше от своей деревни. Этим ламой оказался известный переводчик Дрогми. И все же полученных знаний Марпе оказалось мало. Обладая характером крутым и упрямым, он за три года освоил все, чему учил его Доргми, и остался неудовлетворен количеством и глубиной полученных поучений. Горя желанием получить все знания, какие только можно было найти в то время, и практиковать их, пятнадцатилетний Марпа решил отправиться в Индию.

Проявляя редкое мужество, он трижды практически в одиночку ходил в Индию через Гималаи, что было предприятием очень тяжелым и опасным. Ему каждый раз удавалось успешно преодолеть и заснеженные горные перевалы, и безводные равнины, и непроходимые леса, полные хищников; он стойко перенес и трудности, связанные с переходом из арктического климата в субтропики. В начале своего первого путешествия он на три года задержался в Непале, где учился у учителей Читерпы и Пентапы, которые и направили его позднее к Наропе.

В Индии Марпа провел в общей сложности шестнадцать лет и тщательно изучил все буддийские поучения, какие смог найти и получить у индийских ученых и махасиддхов. Главным его гуру стал Наропа, который, старательно заботясь о том, чтобы его лучший ученик обрел как можно более полные и глубокие знания, периодически отсылал Марпу к другим известным учителям. Наропа передал Марпе «путь искусных средств», то есть свою систему Шести доктрин. Вторым главным гуру Марпы является Майтрипа, посвятивший его в доктрину Махамудры, Великой печати, – будущий «путь глубокого вúдения». Всего, как утверждал сам Марпа, у него в Индии было сто учителей (нам известно тринадцать имен). Под их руководством он сосредоточенно практиковал все методы и обрел уверенное постижение истинной реальности.

Цанг Ньон пишет, что в конце первого путешествия в Индию, во время переправы через Ганг, Марпа потерял все свои рукописи, содержавшие поучения индийских учителей. Книги бросил в воду лодочник, которого подговорил к этому охваченный ревностью коллега и попутчик Марпы по имени Ньо. Это событие поначалу повергло Марпу в отчаяние, но вскоре он понял, что поучения не пропали: во-первых, он прекрасно все помнил, а во-вторых – он постиг их сущностный смысл и потому в письменных источниках больше не нуждался. Полученные наставления стали частью его самого. Тем самым автор жизнеописания дает читателю понять, что на этом этапе он уже считает Марпу осуществившим «Тело Дхармы».

Цанг Ньон подробно описывает, как Марпа встречал каждого из своих главных учеников, которых было четверо: Цуртон Ванге, Нгогтон Чёдор, Метон Цонпо и Миларепа. Перед каждым походом в Индию Марпа собирал золото, чтобы затем везти его индийским учителям в благодарность за Дхарму.

Всего, как утверждал сам Марпа, у него в Индии было сто учителей (нам известно тринадцать имен). Под их руководством он сосредоточенно практиковал все методы и обрел уверенное постижение истинной реальности.

Примечательным является третье путешествие Марпы в Тибет. Согласно Цанг Ньону, к началу этого похода Марпа был уже пожилым человеком, уважаемым ламой и домохозяином, отцом семерых сыновей. У него появилось множество учеников, среди которых пятеро, и в частности его старший сын Дарма Доде, подавали особенно большие надежды как будущие преемники и держатели его традиции. Тем не менее, однажды Марпа понял, что в его арсенале знаний недостает весьма особенных поучений, о которых Наропа обмолвился при их последнем прощании. Эти поучения Наропа назвал тогда «линией передачи шепотом от дакинь». К пониманию, что эти поучения необходимо получить и принести в Тибет, Марпу подтолкнул его ближайший ученик Миларепа, которому в те дни приснился пророческий сон. Приняв решение отправиться в Индию в третий раз, Марпа, несмотря на все возражения и опасения его семьи и учеников, ушел в одиночку на юг. Но, пока он приближался к Индии, его все чаще настигали слухи о том, что Наропа «вошел в стадию действия» и больше не встречается с людьми.

Это загадочное выражение можно объяснять по-разному. В буквальном смысле это означает «приступить к действию», причем под действием традиционно понимается особый вид поведения дикого йогина, живущего вне правил общества и никогда не прерывающего своей медитации. Но применительно к данному контексту можно заключить, что этот термин должен иметь другое значение. Дело в том, что Марпа, услышав о вхождении Наропы «в стадию действия», понимает это однозначно: теперь они не смогут встретиться. Он переживает отчаяние и раскаивается в том, что не пришел раньше. Затем он обходит всех остальных своих индийских учителей (многие из которых были одновременно учениками Наропы), и вместе с каждым из них устраивает месячный ритуал, призывая великого пандита. Каждый из учителей в конце ритуала видит пророческий сон, указывающий на то, что Марпа все-таки встретится со своим главным гуру. После этого переводчик еще восемь месяцев ищет Наропу по всей Индии, и, наконец, благоприятные пророчества сбываются. Встретившись с Наропой при чудесных обстоятельствах, Марпа получает все посвящения и наставления, которых искал.

Если «вступление в стадию действия» считать просто переменой образа жизни (переход от оседлой жизни в монастыре Пуллахари к вольным скитаниям дикого йогина), то драматизм повествования кажется несколько преувеличенным. Конечно, найти человека на просторах Индии нелегко, но Наропа – человек необычный. Странствующий йогин, да еще столь знаменитый, не остался бы незамеченным, и вести о его местонахождении непременно достигли бы заинтересованных людей из определенных кругов. Возможно, под этим выражением скрывается что-то другое?

Здесь уместно обратить внимание на определенную несогласованность в общепринятых датировках жизни Тилопы, Наропы и Марпы. Даты жизни Марпы (1012–1096) почти ни у кого из исследователей не вызывают сомнений, в отличие от дат Тилопы, 988–1069, и Наропы, 1016–1100. Общепринято считать, что (девятнадцатилетний) Марпа прибыл в Индию около 1031–1033 года, а Наропа к тому времени был уже известным махасиддхом – ранее он был профессором и стражем ворот Наланды, а затем провел не менее двенадцати лет рядом с Тилопой. Очевидно, он никак не может быть моложе своего тибетского ученика.

Логично предположить (и в этом автор полностью согласен с такими западными буддологами ХХ века, как Джузеппе Бароэтто и Дэвид Снеллгроув, что и Тилопа, и Наропа родились и жили на 60 лет раньше (при этом сохранится их тибетская астрологическая датировка). То есть Тилопа должен родиться в 928 году, а Наропа в 956. Кит Дауман приводит еще более ранние датировки – например, Наропа, по его мнению, родился в 924 и умер в 1039 году.

В «Синей летописи» мы находим важное упоминание о том, что после возвращения из второго путешествия Марпе исполнилось 42 года, – следовательно, оно завершилось около 1053–1054 гг. Если принять такие ранние датировки жизни Тилопы и Наропы, то Наропа должен был давно уйти из жизни к тому моменту, когда Марпа прибыл в Индию во второй раз (и, тем более, в третий). Вероятно, те строки из жизнеописаний Марпы, в которых сказано, что Наропа «вступил в стадию действия», указывают именно на смерть последнего. Первым такое предположение выдвинул Ю. Рерих, переводчик «Синей летописи». Фраза «вошел в стадию действия» у него переведена как «отправиться за тайными тантрическими практиками», и в примечании он сообщает, что такое действие в Древней Индии уподоблялось смерти.


Это означало бы, что Марпа не мог встречать Наропу во время второго и третьего походов в Индию. Скорее всего, эта «встреча», описанная Цанг Ньоном и несколькими другими агиографами Марпы с таким драматизмом, была встречей не с Телом воплощения Наропы (Нирманакайя), а с Телом радости (Самбхогакайя). Тем самым агиограф, очевидно, стремился подчеркнуть высокий уровень постижения, на котором находился его герой: ведь, согласно текстам Махаяны о ступенях Бодхисаттв, видеть Тело радости и непосредственно вступать с ним в контакт способны лишь Бодхисаттвы на ступенях (бхуми).

Цанг Ньон пишет, что полученное в Индии наследие в виде записей поучений и устных наставлений, а также собственные постижения, обретенные в результате медитации под руководством индийских учителей, Марпа принес в Страну снегов. Он перевел тексты на тибетский язык и передал их смысл и значение многим ученикам, а также создал не менее двух учебных заведений – одно в родном Лходраге, другое – в Кьерпу, в провинции Цанг, – заложив тем самым основы тибетской традиции Кагью. В последние годы своей жизни Марпа прославился в Лходраге тем, что несколько раз демонстрировал землякам свое успешное осуществление метода переноса сознания. Для этого он использовал тела недавно умерших животных – оленя, яка, ягненка и так далее. Эти необычайные способности, должно быть, весьма убедительно действовали на тибетцев, в чьей картине мира мистика и чудеса занимают далеко не последнее место.

При этом Марпа никогда не принимал монашеских обетов и не требовал этого от своих учеников. Он был семьянином, отцом семерых сыновей, богатым землевладельцем, и за ним закрепилась слава человека сурового и упрямого. Он пил тибетскую водку и любил женщин. Таким образом, внешняя сторона его жизни лишена привычных и ожидаемых признаков «святости».

Как отмечают многие буддологи, наблюдая за восприятием буддизма западной культурой, для Запада мирской буддизм как практика намного привлекательнее монашеского.  Потому пример Марпы сегодня может быть особенно важен.

Прекрасно это сознавая, Марпа во время своего последнего путешествия в Индию обращается к своему главному гуру Наропе с просьбой сообщить пророчество о будущем его линии преемственности и, в частности, спрашивает: «Необходимо ли на внешнем уровне следовать правилам и обетам Пратимокши[1] и носить монашеские одежды шравака[2]?» Наропа отвечает ему: «В будущем в твоей линии преемственности Дхармы будет много учеников, которые примут внешние обеты и предстанут как шраваки. На внутреннем уровне они постигнут значение Великой колесницы, будут пребывать на ступенях духовного роста в окружении Бодхисаттв. А другие, каким бы ни был их внешний вид и образ жизни, будут способствовать процветанию и распространению поучений Линии практики». Тем самым Наропа ясно дает понять, что внешние обеты и ограничения не являются обязательными ни для успешной личной практики Алмазной колесницы, ни для того, чтобы становиться ламой или способствовать процветанию и распространению буддизма.

Другое изречение Наропы гласит: «Глазам некоторых обычных людей, не очистивших свой ум, ты предстанешь как любитель чувственных удовольствий. Твои страстные желания будут выглядеть неизменными, словно вырезанные в камне, – такими же основательными и сильными. Но, поскольку ты видел подлинную реальность, сансара станет самоосвобожденной – словно змея, развернувшая свои кольца». Подлинная реальность является основой и сансары, и нирваны. Сансара – лишь иллюзия, результат ошибки восприятия. Тот, кто видит подлинную реальность, знает, что нет ни «плохой» сансары, ни «хорошей» нирваны – все освобождено само по себе. Если такой человек отбрасывает какие-либо явления, называя их «плохими» или «нечистыми», это значит, что его Чистое вúдение не является полным.

История буддизма сохранила много имен выдающихся учителей, которые на протяжении большей части своей жизни не имели монашеских обетов. В буддизме наряду с монашеской передачей Учения существует и мирская, включающая в себя обширные поучения о том, как людям разных занятий лучше выполнять свои обязанности; о воинском долге; о взаимоотношениях в семье; о том, как в повседневной жизни совершенствовать Шесть парамит (освобождающих действий), развивать сострадание и так далее. Тантрическая литература содержит богатое наследие наставлений, часто изложенных в форме высокой поэзии, об отношениях мужчины и женщины. Среди учеников Будды Шакьямуни были военачальники, цари, купцы, отцы и матери больших семейств. В последующие столетия прославились такие буддийские деятели-миряне, как царь Ашока (III в. до н.э.), купец и ученый Вималакирти, китайский Бодхисаттва Фу Даши (VI в.), стоявший у истоков школ Чань и Тяньтай, а также знаменитый тантрик Падмасамбхава (VIII в.); мирянами были изготовитель стрел Сараха и почти все остальные махасиддхи Индии. В Тибете мирская передача, наряду с монашеской, широко практикуется до сих пор, и значение ее, по мнению автора, еще предстоит полностью оценить, поскольку буддизм находит все больше последователей среди мирян в современном западном мире. Как отмечают многие буддологи, наблюдая за восприятием буддизма западной культурой, для Запада мирской буддизм как практика намного привлекательнее монашеского.  Потому пример Марпы сегодня может быть особенно важен.

1: Устав поведения монаха.

2:  Тиб.: nyan thosбуквально – «слушающий», ученик Хинаяны. Здесь означает просто «монах».

Поделиться:

 
Подписаться:
«Буддизм сегодня»
RSS
 
 
 

«Пребывая в пространстве, которое нельзя схватить рукой, будь расслаблен, свободен и открыт, не пытаясь найти опору»

Гоцангпа, XII-XIII век

Новости центров