Будда Шакьямуни (V-VI до н.э.) учил, каким все является на самом деле
 
 

Главные события

14.12.2017 - 20.12.2017

Он традиционно состоится в Бодхгае (город в Индии, где Будда Шакьямуни достиг ...

16.12.2017 - 16.12.2017

Лама Оле Нидал будет проводить медитационные курсы и лекции в обоих полушариях. ...

13.01.2018 - 31.01.2018

В целом традиционный паломнический тур по стране продлится один месяц. География тура ...

 

Ближайшие события

 
 
Главная  → Учение  → Статьи  → Кармапа  → Он учил нас очень искусно

Он учил нас очень искусно

 

Ханна Нидал рассказывает о Шестнадцатом Кармапе

Леверкузен, 2005

Ханна Нидал

Ханна Нидал

Меня попросили рассказать о Шестнадцатом Кармапе. У нас с Оле, конечно, очень много общих переживаний. Мы вместе встретили Кармапу, вместе практиковали, и в двух уже вышедших книгах – «Открытие Алмазного Пути» и «Верхом на тигре» – можно прочесть нашу историю.

Тема этого курса – Шестнадцатый Кармапа, и это хорошая возможность поблагодарить его еще раз, так как он – источник всего, что нас здесь объединяет. Если бы мы тогда его не встретили, то у вас, вероятно, не было бы возможности узнать его через нас, и все было совсем по-другому. Я глубоко ему благодарна, что он изменил нашу жизнь. Я расскажу вам о том, что переживала, общаясь с Шестнадцатым Кармапой.

Чтобы по-настоящему понять, насколько особенно было для нас с Оле стать учениками Кармапы, вам необходимо принять во внимание наше датское происхождение. Скандинавы рождаются очень нерелигиозными, и общепринятое мнение таково, что все, связанное с религией, почти подозрительно. Ко всему прочему, я и Оле выросли в семьях, где родители имели высшее образование и религия не играла большой роли, а общечеловеческие ценности считались само собой разумеющимися.

В движении хиппи Flower Power 60-х годов религия нам была абсолютно не интересна, мы хотели только получить опыт измененных состояний сознания. В то время те, кто интересовался природой ума, не становились религиозными. Для нас был совершенно убедителен собственный психоделический опыт. К тому времени в Дании появились первые индуистские гуру. Многие наши друзья стали их учениками, но встречи с ними не затронули нас,  поэтому мы не проявляли к ним особого интереса. Мы решили поехать в Непал в свадебное путешествие. Здесь произошла наша первая встреча с Лопен Цечу Ринпоче, через которого мы позже смогли встретиться с Кармапой. Это был первый случай, когда кто-то произвел на нас сильное впечатление без какой-либо видимой причины.

Вы наверняка знаете, как мы его встретили и что произошло по возвращении домой. Нам пришлось пожить какое-то время «за счет государства». Это был поворотный момент нашей жизни. В датской тюрьме, конечно, не существует пыток, но применяется изоляция, которая для некоторых так же невыносима: человек полностью отрезан от внешнего мира, на дверях нет ручек, нет никакого общения ни с кем. Оле и я были заперты в разных камерах, они надеялись таким образом получить от нас больше информации. В течение этих шести недель Лопен Цечу Ринпоче очень ясно присутствовал в наших умах, хотя мы и не совсем понимали, кто это и что такое буддизм.

Ханна Нидал и Оле Нидал

Ханна Нидал и Оле Нидал

В тюрьме нам не разрешалось иметь личных вещей, за исключением одной книги – «Тибетская йога и тайные доктрины». Это была КНИГА для нас, мы работали с ней, и я получила очень большой и глубокий опыт. Книга содержит, среди прочего, и учение Гампопы в поэтической форме. Мы не знали, что речь идет о буддизме, и это было похоже на откровение в нашей экстремальной ситуации, в которой мы еще более открылись. Несмотря на то, что у нас с Оле не было прямого контакта друг с другом, внутренне мы были сильно связаны между собой, так сильно, что даже полиция ничего не могла сделать, как ни пыталась. Не зная, что такое медитация, мы все же начали медитировать. Видимо, из-за прошлых привычек мы даже получили какой-то опыт, и Лопен Цечу Ринпоче постоянно проявлялся в нашем уме.

Меня отпустили первой, Оле – чуть позже. В то время мы оба учились в университете. Оле изучал английский, я – французский и литературу. За день за того, как выпустили Оле, я была в университете. Один преподаватель обучал тибетскому, я подумала: «Почему бы и нет? Посмотрим, что это такое». Он был родом из Тибета, его звали Тараб Тулку. Преподавал он на факультете Средней Азии. Хотя я не была с ним знакома, я отправилась к нему и начала учить тибетский алфавит. Тараб Тулку всегда был очень дружелюбен, мы до сих пор с ним прекрасно дружим. Тогда я вообще не знала, зачем я, собственно, начала учить тибетский алфавит. Было просто интересно, и я не связывала это ни с буддизмом, ни с чем бы то ни было еще.

Как только Оле вышел на свободу и наши друзья предложили нам поехать в Азию, мы подумали: «Почему бы и нет? Мы должны снова найти этого человека». Мы знали совсем немного о нем и том, где он живет, но было очень волнующе снова туда съездить. Мы опять проехали весь путь назад в Азию, через все мусульманские страны. И это был совсем другой мир. Наконец, мы достигли Бодхгайя, не зная, кто такой Будда и что такое буддизм. Для нас очень впечатляюще было приехать туда и просто там находиться. Но главной мыслью все время было: «Мы хотим снова увидеть этого человека», – Лопен Цечу Ринпоче.

Первое, что мы увидели, прибыв в Катманду, – это толпы людей, стоящие на улицах и ждущие чего-то. Мы спросили, что происходит, и нам ответили – все ждут Кармапу. Тогда мы еще не имели представления, кто такой Кармапа. Мы хотели найти женщину, которая нас уже как-то проводила к Лопен Цечу. Начали ее искать, нашли и узнали, где живет Ринпоче. Но в его доме нам говорили каждый раз: «Извините, его нет дома. Он у Кармапы». Мы спросили: «Кто такой Кармапа, и как нам его найти?» – ведь хотелось поскорей отыскать Лопен Цечу. Но должны были, по всей видимости, сначала найти Кармапу. Нам предложили отправиться к Сваямбху, чтобы встретиться с Кармапой, – там же будет и Ринпоче.

Там сидел Кармапа, держа над головой корону. Это было наше первое впечатление от Кармапы. Можно сказать, тогда все и случилось.

Мы подошли к Сваямбху и начали подниматься по ступенькам. Если вы были в Сваямбху, то знаете, какой там подъем, с крутой стороны ступы. Мы заметили, что там что-то происходит, и когда поднялись наверх, то увидели справа огромную толпу людей. Там сидел Кармапа, держа над головой корону. Это было наше первое впечатление от Кармапы. Можно сказать, тогда все и случилось. Он посмотрел на нас, и это мгновенно нас захватило. Вокруг все было незнакомым, и мы не знали толком, что происходит, просто смотрели и вбирали в себя все. Затем мы подошли к Кармапе, и он впервые благословил нас.

Кармапа, должно быть, знал, что нам нужно что-то очень убедительное для того, чтобы возникло полное доверие. Может быть, потому что мы были скептиками и, кроме того, проводили все эти «психоделические исследования». Поэтому с самого начала он дал нам такое сильное благословение, которое мы действительно почувствовали и, таким образом, подкупил нас. Он демонстрировал настоящие чудеса! Я думаю, если бы он этого не делал, мы не последовали бы за ним. Для Оле это было совершенно необычно – признавать кого-то в качестве учителя. Мы оба (я – немного иначе, чем Оле) были совершенно убеждены, что мы все знаем сами, может быть, даже лучше других, и не нуждаемся ни в чьей помощи.

Работая с нами, Кармапа так показал свою силу, что его первое благословение было настоящей невероятной передачей. Тогда мы сравнили его с действием ЛСД, но мы ничего не употребляли, и это было как-то совсем по-другому. Благословение сработало таким образом, что я смогла заглянуть в свой ум.

Оле и Ханна Нидал с Кармапой XVI

Оле и Ханна Нидал с Кармапой XVI

Эти и последующие впечатления от непосредственного контакта с Кармапой были настолько сильными, что с тех пор нам никогда не приходилось сомневаться, что это – настоящее. И мы очень, очень ему благодарны. Хотя впоследствии у нас было еще много взлетов и падений, много что случалось, этот подтверждающий опыт был настолько значительным для нас, что больше никогда мы не сомневались в правильности самого пути. Даже еще не достигнув цели, мы знаем, что это только вопрос времени. Кармапа дал эту уверенность, когда мы встретили его в первый раз. Я не могу объяснить это словами, но с тех пор что-то изменилось. Нам с Оле пришлось сесть, и мы просто пребывали в благословении Кармапы. Затем тибетцы предложили: «Не хотите пойти с нами повидать Лопен Цечу Ринпоче?». Ведь мы для того и приехали, чтобы встретиться с ним. А он был сейчас у Кармапы.

Нас провели в комнату, где сидели Кармапа и Лопен Цечу. Мы, должно быть, очень смешно выглядели в их глазах. Мы же были хиппи (Ханна смеется). Я была в куртке из Афганистана, которая все еще слегка попахивала. Но, вообще-то, мы были чистыми и потому не самыми типичными хиппи. Наш день никогда не начинался с курения, мы курили только вечером. Я была тогда худой и, по азиатским меркам, очень высокой.

Кармапа был просто сногсшибательно ласков с нами. Первое, чему он нас по какой-то причине научил, были тибетские названия пяти цветов. Мы, конечно, не понимали языка, но он только смеялся и благословлял нас. Лопен Цечу Ринпоче сидел рядом, и мы были очень счастливы встретить его вновь. Затем мы ушли, и все было прекрасно.

После этого мы пережили пару нелегких месяцев и через 20 лет получили от Лопен Цечу Ринпоче своего рода объяснение этому. Он сказал нам, что, когда мы покинули комнату, Кармапа спросил его, кто мы такие. Лопен Цечу назвал нас своими учениками, на что Кармапа ответил: «Понятно, но теперь это мои ученики».

Вот так мы опять встретились с Лопен Цечу Ринпоче, да еще и познакомились с Кармапой. Хотя мы не знали, о чем речь, не знали даже, что они буддисты, нам тут же захотелось лучше узнать этих необыкновенных людей. Они были просто потрясающими! Мы чувствовали что-то особенное и хотели понять, что это. Так мы следовали повсюду за Кармапой, бегали по горам вверх и вниз, если он летел куда-нибудь на вертолете – были на месте раньше него. Для тибетцев уже стало своего рода анекдотом, что мы везде были при Кармапе. И он всегда был так добр к нам! Невероятно добр! В то время иностранцев было мало, но нас он всегда брал с собой. Как-то мы пошли с ним в монастырь Ургьена Ринпоче. Кармапа любил шутить, а с Оле – даже на физическом уровне. Оле крепко пожимал руку и хлопал Кармапу по плечу. Такая непринужденность и бесцеремонность не принята в общении с Кармапой. Но мы ничего об этом не знали, и казалось, что ему это совершенно не мешает, он только много смеялся.

Перед тем как покинуть Непал, Кармапа пригласил нас в Сикким. Мы очень обрадовались, но сначала спросили Лопен Цечу Ринпоче, можем ли туда отправиться, потому что он был нашим первым учителем, и мы были очень преданы ему. Он сказал, что все в порядке и нам следует поехать в Сикким.

В последующие месяцы мы провели в ожидании, потому что все шло наперекосяк. Нам не давали визу, так как шли политически сложные времена. Сикким стал «закрытой зоной», и не так просто было получить гостевое разрешение. Мы ждали и ждали, месяц за месяцем. Оле получил работу учителя английского в американской библиотеке, и мы могли жить на это. Мы сняли комнату рядом с Лопен Цечу Ринпоче, все еще были вовлечены в среду хиппи и курили гашиш. Каждый день мы отправлялись к Лопен Цечу, все больше желая учиться у него. Мы начали сами медитировать по нашим книгам, делали Хатха-йогу, упражнялись в Шине – по крайней мере, мы думали, что это была практика Шине. Иногда удалялись в горы, принимали ЛСД, возвращались к Лопен Цечу Ринпоче и просили его дать нам наставления.

Он был таким умным! Очень умным! Потому что он нас вообще ничему не учил! Он был просто очень любящим, и чем больше проходило времени, тем отчаяннее мы хотели чему-то научиться. Уже до того, как была готова виза, мы перестали курить гашиш. Мы думали: «Почему же мы все еще курим? И почему мы не получаем наставлений?» Произошло так много изменений, и мы поняли, что ничему не научились именно из-за гашиша. Это было только напрасной тратой времени. Нужно понимать: тогда курили все, это было повальным увлечением. Но мы сами по себе устали от этого и все больше теряли терпение, хотя все еще думали, что ЛСД может изменить мир и обеспечить Просветление.

Через семь месяцев виза в Сикким была готова, мы могли ехать к Кармапе. Когда мы прибыли в Сикким, началась магия!

Мы приехали под проливным дождем, в муссон, сезон дождей. Тот, кто пережил муссон в Гималаях, знает, что это такое. Это просто ОЧЕНЬ мокро, и чем дальше продвигаешься на восток, тем хуже становится. Нас высадили у подножия горы, на которой построен монастырь Румтек, и мы начали подниматься. Казалось, он был недалеко, но мы шли, шли и шли, и ночью, наконец, пришли – в полной темноте и промокшие насквозь. Когда мы сняли обувь, я впервые увидела пиявок. Ботинки были полны крови, все выглядело довольно драматично. Но там это вполне обычная ситуация.

Ханна и Оле Нидал

Ханна и Оле Нидал

Тибетцы отвели нам комнату и были очень любезны. Они сказали: «Утро будет более благоприятным для встречи с Кармапой, вы должны подождать!». На следующее утро они повели нас к Кармапе. Первым, кого мы встретили там в приемной, был Лама Джигмела со своей собакой. Тот, кто знаком с Ламой Джигмелой, знает, что у него до сих пор много собак. И у самого Кармапы было несколько собак. Мы ждали, ждали. В конце концов, нам разрешили войти, и мы снова увидели его.

Мы так долго ждали этого момента! Кармапа благословил нас, и нам сказали, что сейчас мы можем принять Прибежище. Мы не очень много знали о Прибежище, и просто полностью доверились Кармапе. Кармапа прислал человека, который подготовил нас к этому дню, полнолунию в сентябре. Мы оба сбрили все волосы, и я тоже! Не зная, что нас ожидает, мы все предоставили Кармапе. Мы не знали, какой будет жизнь после Прибежища, и позволили ему все решить. Мы отдали ему в истинном смысле слова свои тело, речь и ум.

Для церемонии нас привели в его комнату. Помимо Кармапы и нескольких лам, которые ему помогали, были только я и Оле. Кармапа попросил нас повторять за ним по-тибетски все, что он говорил, при этом усадил нас в неудобную позу, которую обычно принимают, когда дают обещания. Вот так мы сидели, пока все это шло, шло и шло, и мы повторяли за ним слова. Было больно! Ужасно больно! Оле страдал еще больше, чем я. Испытание было действительно жестким! Кармапа, естественно, об этом точно знал. Это было что-то вроде точки, в которой все стало серьезным… Он учил нас очень искусно!

Когда церемония закончилась, мы должны были подойти к Кармапе. Но после долгого сидения в такой позе ходить было невозможно. Кое-как нам удалось добраться до него, он срезал наши волосы, и мы дали пять обещаний мирян, Геньен. Кармапа дал нам имена и благословение. Кстати, Норбу, художник, пишущий тханки, присутствовал при этом.

Несмотря на то что все болело, мы опять чувствовали очень сильное благословение. Но объяснений не получили. Почти все произносилось на тибетском языке, которого мы не понимали. Мы снова отправились в свою комнату и следующие дни начали переваривать то, что произошло.

В это время в Румтеке закончился Ярне, летний ретрит. Нас пригласили принять участие в последующих празднествах. Все проходило на улице, а я не представляла себе, что значит быть на солнце с чисто выбритой головой. К вечеру моя голова так опухла, что я выглядела, как марсианин. Только через день стало немного лучше. Кармапа каждый раз смеялся, когда происходило что-то подобное, все время присылал кого-нибудь посмотреть, все ли у нас в порядке. Норбу, к примеру, помогал при переводе наших имен.

Мы думали: «Мы встретились с Кармапой и живем у него в Сиккиме. Отныне мы останемся здесь навсегда учиться у Кармапы». Но все произошло иначе. Наши визы заканчивались, а поскольку Кармапа был влиятелен на всех уровнях, нам удалось продлить их еще на несколько дней. Но наступил момент, когда больше ничего не удавалось сделать. Кармапа позвал нас к себе и сказал: «Сейчас вы должны уехать».

Наш мир был разрушен. Мы не могли этого пережить и как будто умерли внутри. Кармапа начал нас кое-чему учить. Он объяснил нам, что время с ним – это необычное время. В первый раз он дал нам понять, что несколько дней с ним равны году где-нибудь еще. Он хотел, чтобы мы поняли, что должны думать по-другому.

Не имея возможности оставаться в Румтеке, мы сошлись на том, что лучше всего будет поехать в Сонаду к Калу Ринпоче. Лопен Цечу Ринпоче уже рассказывал нам об этом ламе, который иногда учил некоторых людей с Запада. Сонада находилась всего в полудне пути от Румтека. Мы были очень-очень расстроены, что не получилось остаться в Румтеке дольше. У Калу Ринпоче было несколько учеников, которые начали практиковать. Теперь настало время, когда мы должны были в самом деле начать чему-то учиться.

Чем глубже мы вживались в практику, тем сильнее становилась наша связь с Кармапой. Он соединил нас с Дхармой, теперь мы начинали понимать все намного глубже.

Примерно по часу в день мы получали от Калу Ринпоче поучения. Он начал с объяснений: что такое Прибежище, что такое карма и что такое парамиты. Это продолжалось несколько месяцев, также мы начали делать Нендро. Пока мы жили там, все время хотелось снова вернуться в Сикким, к Кармапе. На уровне ощущений мы уже тогда замечали большую разницу в том, с кем находишься – с Кармапой или Калу Ринпоче, и чей ты ученик – того или другого. Люди в Сонаде были учениками Калу Ринпоче, а он всегда придавал большое значение тому, что мы были учениками Кармапы. Мы не совсем понимали, что это означало, но он был очень добр к нам.

Однажды он сказал нам, что Кармапа скоро поедет в Бутан и у нас будет возможность встретиться с ним. Мы тотчас же отправились в путь, а когда Кармапа спустился из Румтека, мы встретили его на мосту через Тишту. Тогда он  спрятал нас у себя в машине и провез нелегально в Бутан.

Кармапа XVI

Кармапа XVI

Чем глубже мы вживались в практику, тем сильнее становилась наша связь с Кармапой. Он соединил нас с Дхармой, теперь мы начинали понимать все намного глубже. Вы все уже много слышали и читали про то, что было с нами в это время там. Поэтому мне не обязательно много говорить об этом. Но я хочу рассказать вам о том, как Кармапа с нами работал. Его метод был таким: он, можно сказать, бросал нас в воду, а мы должны были научиться плавать.

Например, однажды в Румтеке он позвал нас к себе и спросил: «У вас есть водительские права?». Да, они у нас были. И он сказал: «Хорошо, тогда поехали в Непал. Не хватает водителей. Почему бы вам тоже не повести один из джипов?». Нужно знать: ездить на джипе в Азии – это не то же самое, что ездить на Западе. Там левостороннее движение, джипы очень старые, а дороги в горах Непала были тогда еще хуже, чем сейчас. Так мы проехали весь путь от Румтека до Катманду, и я думаю, это была самая тяжелая поездка в моей жизни. Было просто жутко.

Оле вел машину, в которой везли Черную корону, я ехала на другом джипе. Поездка продолжалась полтора дня почти без остановок. Была плохая видимость, плохие дороги, мы ехали и ехали, остановились только на ночлег и затем снова в горы. Оле тогда попал в аварию. Я ехала за ним и увидела, как его машина внезапно ускорилась. Он больше не тормозил на поворотах, я от него отстала, не зная, что происходит. Потом он вдруг поехал на гору (Ханна смеется). Это выглядело очень опасно, дорога уходила довольно круто вниз. Я остановилась, Оле вылез из машины и рассказал: тормоза в его машине полностью отказали, тормозить было невозможно!

Удача, что за рулем сидел он, так как он мог справиться с ситуацией. Кармапа ехал в другой машине далеко впереди и, конечно, остановил всю колонну. Тибетцы до сих пор говорят об этом случае, потому что рядом с Оле сидел лама, который держал Черную корону. Он в этот момент начал читать мантру Кармапы и думать о Кармапе.

Кармапа подъехал, и все стали обсуждать, как быть дальше, потому что мы находились далеко в горах. Оле предложил взять машину на буксир. Кармапа присутствовал на обсуждении и все проверял. На самом деле, идея была полным безумием – все могло пойти не так. В итоге, это оказалось единственно возможным решением: Оле сел в машину один, и его должны были тянуть.

Кармапа подошел ко мне и спросил, считаю ли я это хорошей идеей. А я спросила в ответ: «А ты что думаешь?» – потому что у нас теперь было доверие к нему, к тому, что он точно знал, что происходит. Если он дает зеленый свет, то все идет хорошо. Тогда он сказал «О’кей», мы поехали дальше, и все прошло хорошо. Но это было безумием!

На протяжении всего времени, во многих ситуациях он проверял наше доверие к нему: он всегда хотел узнать нашу реакцию на происходящее. Он также проверял, как далеко мы смогли бы пойти. Насколько хватило бы нашего доверия к нему?

Кое-что из того, что он делал, мы смогли понять гораздо позже: когда он рассказывал это другим людям. Например, при первой нашей встрече мы подарили ему ЛСД, потому что в наших глазах оно было лучшим подарком. Он дружелюбно принял его. Спустя несколько лет он как-то сказал людям, что в ЛСД нет ничего хорошего. Но Кармапа принял наркотики в дар, потому что мы тогда, по крайней мере, их не проглотили!

Когда мы принимали Прибежище и давали обещания мирян, он особенно подчеркнул только одну вещь. А именно то, что отныне мы больше не можем принимать ЛСД, потому что дали обещание не принимать никаких одурманивающих средств. Его благословение было таким сильным, что с того момента нам ни разу не пришло в голову принять ЛСД. Было такое ощущение, что его просто не существовало. А ведь прежде мы считали его ТЕМ САМЫМ. Мы больше не верили ни в какие наркотики, курить гашиш мы уже бросили, но в ЛСД еще продолжали верить. Однако с этого момента мы больше никогда о нем не думали. Что бы Кармапа ни говорил, куда бы ни направлял свое благословение – все срабатывало непосредственно.

Кармапа никогда не учил нас формальным образом, он давал только сущностные поучения. Например, он неожиданно спрашивал нас, что мы думаем о том или другом. Мы что-то отвечали и затем начинали размышлять, улучшать ответ, делать его умнее. Но он больше не слушал и говорил: «Первая мысль – лучшая мысль». Это был его уровень поучений – во всем прямой и свободный от концепций.

Иногда я переводила для него, это было трудно и совсем не так, как для кого-нибудь другого. Я выучила алфавит, что, как выяснилось в Сонаде, было очень полезным. Когда мы там делали Нендро, у нас были тексты на тибетском, но не было хорошего переводчика. И мне пришлось начать самой. У нас появился словарь, и поскольку я выучила алфавит, я смогла читать и переводить слово за словом. Когда мы делали простирания, я перевела текст к ним. Закончив 100 000 простираний, мы перешли к следующей практике, я опять перевела текст, и мы учились понимать то, что делаем. Вот так мы начали с самых основ, переводили и учились.

В течение нескольких лет мы снова и снова ездили в Сикким, закончили Нендро, проводили время с Кармапой. Как-то он неожиданно позвал нас к себе и сказал: «А теперь возвращайтесь домой!». «Домой? А где наш дом?» Мы предполагали, что останемся в Гималаях навсегда. Однажды мы даже отдали Кармапе свои загранпаспорта, и думали, что с этим покончено. Но теперь он сказал: «Для вас настало время возвращаться домой. Там есть много людей, которые тоже захотят услышать то, чему вы научились здесь».

Он подарил нам тханку, на которой изображены три главных Бодхисаттвы: Любящие Глаза, Будда Мудрости и Алмаз в руке. Кармапа сказал: «Вам понадобится сочувствие, вам понадобится мудрость и вам понадобится сила. Я даю вам все три,  их вы возьмете с собой, когда поедете. В качестве символа я дарю вам это изображение». Так он отправил нас на Запад и сказал: «Сначала я пришлю к вам Калу Ринпоче, чтобы он подготовил путь – он сделал то же самое, когда мы бежали из Тибета. После этого я приеду сам».

Кармапа сказал: «Вам понадобится сочувствие, вам понадобится мудрость и вам понадобится сила. Я даю вам все три,  их вы возьмете с собой, когда поедете. В качестве символа я дарю вам это изображение».

Кармапа отправил нас в Европу осенью 1972 года. Мы подготовили все, что он сказал, и в 1974 году Кармапа впервые приехал сам. Он приземлился в Осло. Мы приготовили для него машину. Вы, может быть, видели, как тогда принимали Кармапу в США? А у нас для него был маленький раскрашенный автобус «Фольксваген» с милыми шторками и красивыми подушками. На нем мы встретили Кармапу с сопровождающей группой в аэропорту. Сначала мы недолго побыли с ним в Осло, а затем поехали в Стокгольм. Там я увидела во сне свою маму и рассказала об этом Кармапе. Он ничего не сказал, а просто принял к сведению. В одном месте в Швеции, где мы вместе с Калу Ринпоче организовали центр, я была в комнате с Кармапой, когда неожиданно мне принесли телефон. Это звонила мать Оле, она мне сказала, что только что умерла моя мама. У нее случился инфаркт, это была внезапная, быстрая смерть.

Калу Ринпоче

Калу Ринпоче

Все это время Кармапа сидел рядом со мной и таким образом сразу же узнал эту новость. Он сказал: «Твоей маме очень сильно повезло!» Он рассказал, что у нее с ним была связь и, на самом деле, очень благоприятно, что она умерла именно в этот момент. Он сразу же начал церемонию и дал в этот момент моей маме посвящение. Пожалуй, лучшей смерти быть не могло. Конечно, было тяжело, но то, что Кармапа в этот момент был там и позаботился о ней, было очень особенным.

Сразу после этого мы поехали в Копенгаген, где он впервые провел церемонию Черной Короны. В то время никто не знал, что такое буддизм и кто такой Кармапа. Несмотря на это пришло 2000 человек, среди которых был мой отец. Мои родители прожили вместе всю жизнь, и неожиданная смерть мамы была очень тяжела для него. Мой отец был приглашен на церемонию, и Кармапа по-особенному заботился о нем и объяснял, как счастлива моя мать. Конечно, моему отцу – небуддисту – это сложно было понять, но все равно такая поддержка ему очень помогла. Кармапа уделил большое внимание моей матери. Спустя несколько дней он дал специально для нее посвящение на Всемогущий Океан (Гьялва Гьямцо), красную форму Любящих Глаз в союзе. У нее была сильная связь с ним. Она и прежде уже была открыта буддизму. На протяжении всех лет, когда мы были хиппи и когда сидели в тюрьме, она была человеком с самым большим пониманием и часто спасала нас в трудных ситуациях. Перед приездом Кармапы она уже что-то предчувствовала. Во время нашей последней встречи она сказала, что я должна буду делать, когда она умрет. В том, как Кармапа заботился о ней, было много любви. Точно так же, как было с родителями Оле и позже с моим отцом. Кармапа даже пришел к нам домой. Он просто был заботливым на всех уровнях и очень сочувственным.

Как я уже говорила, Кармапа часто учил нас, как бы бросая в воду, чтобы мы научилась плавать. Я несколько раз испытала на себе этот сильный метод обучения.

Один из таких случаев произошел, думаю в 1977 году, когда он приехал к нам в Европу. Мы поехали на автобусе целой группой из Дании в Голландию. В поездке меня, вероятно, сильно просквозило, потому что по приезде в Голландию, я была тяжело больна: у меня случилось воспаление почек. Центр был расположен в башне, мы с Оле жили на самом верху, а Кармапу поселили в другом месте. Я действительно очень сильно заболела! Это было ужасно больно! Я лежала с температурой и в судорогах. Чтобы сходить в туалет, нужно было спускаться шесть этажей вниз и потом подниматься обратно. Я реально думала, что умру и, кроме того, не знала, что со мной происходит, потому что раньше такого не было.

На вечер было назначено посвящение Кармапы на Карма Пакши, и я должна была переводить. Кармапа позвал меня к себе, я доползла туда, он улыбнулся и сказал: «Все в порядке. Где и что у тебя болит?» Я показала ему, он подул и сказал: «Хорошо, ты поедешь в больницу. Но до этого у нас еще посвящение». Посвящение, таким образом, состоялось, и я переводила. Я сама не знаю, как мне это удалось.

Переводить Кармапу – это не то же самое, что переводить кого-нибудь еще, потому что он учил не привычным способом. В то время я только начинала переводить. Обычно поучения были хорошо структурированы. Я немного знала Дхарму, могла следовать за мыслью, и это было абсолютно естественно – когда слушаешь несколько слов, переводишь их, и в этом присутствует смысл.

Но когда учил Кармапа, он говорил очень поэтично и не следовал никакой структуре. Создавалось впечатление, как будто он сам не знает, о чем говорит. Невозможно было переводить его обычным интеллектуальным образом. Единственный шанс – это забыть обо всем, попытаться настроиться и доверять тому, что он как-то сможет работать через тебя, чтобы в результате все было правильно. В день моей болезни, это было, разумеется, еще сложнее.

Во время посвящения он объяснял, что нужно представлять, как все это выглядит и так далее. В посвящении на Карма Пакши есть одна часть, по которой ламы, включая Кармапу, обычно не дают никаких объяснений. Но в этот день он начал, следуя по тексту, давать поучения о природе ума. Здесь речь идет о посвящении Слова, в котором используются слова Махамудры, которые позволяют человеку – щелк! – понять ум. В тот день он действительно этому учил, а я должна была переводить. Я очень благодарна ему, потому что это было одно из его искусных средств: в таких экстремальных ситуациях не функционируешь обычным образом. Нужно понимать поучения Кармапы интуитивно, иначе ничего не получится. Он дал мне невероятное благословение, и я справилась. Я на самом деле не знаю, что говорила, но все прошло хорошо. После этого меня отвезли в больницу.

Кармапа мог приводить человека в различные экстремальные ситуации и потом чему-то учить. Он делал это достаточно часто. Многие люди даже чуть-чуть побаивались Кармапу, потому что он был настолько мощным, что его действия могли быть немного пугающими. Когда он смеялся, смеялся весь дом. Когда он морщил лоб, рушился целый мир. Он был очень мощным, и находиться рядом с ним для некоторых людей было немного страшно. У меня тоже были моменты, когда это становилось чересчур, и это было частью очищения. В остальное время, когда он проявлял свое сочувствие мягким способом, – конечно, все происходило на основе сочувствия, – тогда сердца таяли у всех, и у буддистов и у небуддистов.

Однажды я сидела за рулем, Кармапа ехал со мной в машине. Мы ехали из Франкфурта, кажется, в Австрию. Машина типа Van очень медленная, у нее просто не было мощности. Неважно, с какой силой я давила на педаль газа, ничего не помогало. К тому времени мы уже знали, что Кармапа любил ездить на машине и любил скорость. И вот мне пришлось везти его на такой машине – с самого начала мне было ясно, что это будет катастрофа.

Так я и ехала, а он в какой-то момент начал просто смотреть на меня. Я задавала ему какие-то вопросы,  через некоторое время он попросил меня остановиться, вышел из машины и пересел с переднего сидения на заднее. (Ханна смеется) Я поехала дальше, дорога пошла в гору, и машина поползла еще медленнее. Неожиданно Кармапа сказал: «А теперь обгоняй!» – но это было просто невозможно. Педаль газа никак не действовала, мы бы целую вечность объезжали впереди идущую машину, и мне не было видно, едет ли кто-то навстречу. Кармапа действительно пытался подвигнуть меня на это, а я правда не знала, нужно это делать или нет. В машине было полно людей, и если бы что-нибудь произошло, это было бы ужасно. Все же он сказал, что я должна это сделать! Однако к тому времени, когда я начала мои попытки, машина уже ехала так медленно, что обгон стал абсолютно невозможен.

Он любил делать подобные вещи – с одной стороны очищающие, с другой – просто очень смешные. Он обладал невероятным чувством юмора.

Снова была та ситуация, когда он хотел, чтобы мы делали то, что противоречило здравому смыслу. Но я доверяла ему и должна была это сделать. Я, конечно, пыталась, но у меня не получалось. Остаток пути мы ехали дольше, чем обычно, но уже ничего нельзя было изменить. Когда мы приехали в Мюнхен, Кармапа пересел в более быстрый автомобиль, который вел Оле. Он при этом еще и смеялся! Он все время делал подобные вещи и потом смеялся. Видел нашу реакцию и хохотал. Это было поучением и очищением одновременно.

В другой раз в Румтеке он подарил нам с Оле некоторые вещи. Я получила от него сверток с одеждой и была счастлива! Потом он сказал, чтобы я ее надела. Это была тибетская чуба старомодного фасона. Сегодня их легко надевать, они цельные и подходят всем. Но та модель была старой, и правильно надеть ее было сложно.

Кармапа очень хотел, чтобы я это сделала. Чуба должна быть длинной. По длине чубы судят о происхождении. Я была выше ростом, чем любая женщина из числа местных жителей, и нетрудно себе представить, как я выглядела. Чуба была такой короткой, что ее невозможно было носить. Кармапа хохотал и хохотал. Я должна была ее продемонстрировать, и Кармапа покатывался со смеху, потому что для тибетцев я выглядела ужасно смешно. Я и без того была такой высокой, что они не знали, девочка я или мальчик, а еще в коротенькой чубе… Но это был его подарок, я должна была его носить, а он смеялся и смеялся.

Он любил делать подобные вещи – с одной стороны очищающие, с другой – просто очень смешные. Он обладал невероятным чувством юмора. Когда я его переводила, он отпускал такие шутки, что их нельзя было переводить. Он любил ставить меня в такие ситуации перед людьми, и это было очень забавно.

Мы были с Кармапой 12 лет. Можно, конечно, сказать, что он очень рано умер и, будучи его учениками, мы чувствовали утрату. Но вместе с тем, его смерть не была случайностью. Кармапа знает, когда наступает лучший момент чтобы уйти, и тогда все складывается. Кармапа не умирает обычным образом.

Мы сожалели, что больше не могли с ним общаться. В начале нашего знакомства мы даже не понимали языка, а позже было очень много ситуаций, в которых он нас учил. Стиль его обучения состоял в том, что он скорее давал суть, чем детали. И так происходило не только с нами, в этом вообще заключена функция Кармапы. Мы увидим, как это будет делать Семнадцатый Кармапа.

Кармапа XVII и Лама Оле

Кармапа XVII и Лама Оле

Кармапы мало дают длинных поучений, чаще посвящения и прямые инструкции. Он часто приглашал нас к себе и давал передачи на ум, суть всего. А когда дело касалось объяснений деталей – например, как выполнять медитацию на Восьмого Кармапу, – тогда он отправлял нас к другим Ламам. Иногда он присылал к нам Лам и просил их что-то нам объяснить. Позже интересовался, как все прошло и как продвигается практика, и проверял все с нами. За Пховой, например, он отправил нас к Аянгу Ринпоче и сказал, что сейчас хорошо было бы ее освоить.

Почти все, что говорил Кармапа, каждое его наставление, было очень значимым. Даже если сразу что-то было непонятно, позже его слова неожиданно всплывали в памяти. Это происходило, когда что-то сбывалось или позволяло нам понять ситуацию. Не было ничего случайного, ни одно слово не было выброшено на ветер, ни одной минуты не было потрачено зря. Все имело смысл на каком-либо уровне и являлось своего рода поучением. Нам очень повезло, что он был в Европе. Я думаю, что рост Алмазного Пути на Западе произошел благодаря ему. Мы просто полностью следовали тому, о чем он просил нас. Кармапа очень точно определился в том, что мы делаем на Западе, как мы практикуем и какой должна быть наша активность.

Так было во всех, даже самых мельчайших вещах. В Англии он однажды позвал нас и сказал, что должен ехать дальше в Самье Линг, и было бы хорошо, если бы мы поехали в Ирландию. В тот раз он дал нам денежную купюру и сказал: «Если вы будете сохранять свою мотивацию абсолютно чистой и не иметь ни малейшего личного интереса, тогда вы никогда ни в чем не будете нуждаться». И как символ он подарил нам эту купюру.

Это действительно так: если все время имеешь правильную мотивацию и сохраняешь связи, то невозможно ошибиться. Тогда, что бы ни происходило, все будет иметь значение, все будет правильным. Он снова и снова подчеркивал, что мы не должны примешивать никакой политики в нашу активность. Он это очень часто нам повторял, а мы вообще не знали, о чем он говорил, потому что не ясно было, о какой политике он ведет речь. Позже мы это поняли и вспомнили его слова. Политика – это когда мотивация связана не только с Дхармой, и когда активность в Дхарме направлена не только на то, чтобы помогать другим. Если начинаешь манипулировать вещами, преследуя собственные интересы, вместо того, чтобы таким образом расставлять приоритеты, чтобы каждый получал максимальную пользу, – тогда вещи становятся политическими. И когда возникли разногласия, касающиеся Кармап, именно эти слова руководили мной и Оле. Мы вспомнили, что Кармапа нам говорил, мы видели, что делали другие, – и стало ясно, о чем он нас предупреждал.

В 1980 году Кармапа в последний раз приехал на Запад. Он остановился в Лондоне проездом в Америку. Он больше никуда не заезжал в Европе, и мы полетели в Соединенные Штаты. Это был последний раз, когда мы его видели. Оле часто рассказывал о том, что мы сначала встретили Кармапу в Вудстоке и были на последней церемонии Черной Короны. Последняя встреча с ним состоялась в Боулдере, Колорадо. Сегодня нам ясно, что тогда происходило, но в тот момент мы не могли понять, что наша встреча станет последней. Кармапа, конечно, точно знал об этом, уже тогда были некоторые знаки. Когда мы с ним попрощались, я начала плакать. Я не знала почему, не было никаких причин, просто что-то было не так, как обычно. Было много знаков, которые на это указывали. Это был последний раз, но иногда не хочется верить, что это правда.

Там, в Боулдере, Кармапа дал нам наставления о том, что мы должны сделать в будущем. После того, как мы попрощались и уже собирались уезжать, он еще раз позвал нас и сказал кое-что еще. Все происходило как-то иначе, очень особенным образом. Поскольку это был последний раз, когда мы видели его в этом воплощении, его слова очень сильно врезались память. Также он сказал нам, что в определенное время мы должны приехать в Румтек. Кармапа уже знал, что умрет.

Лопён Цечу Ринпоче

Лопён Цечу Ринпоче

Позже мне приснился сон, в котором мне позвонили по телефону дакини и сообщили, что Кармапа умер. К сожалению, это была правда. Известие пришло во время церемонии Красной Короны с Гьялцабом Ринпоче, и мы сразу же все поняли. Как-то сразу стало ясно, что произошло. Многие из вас пережили это с Лопен Цечу Ринпоче, потому что вы развили с ним сильную связь. Когда учитель умирает, все смешано: на обычном человеческом уровне мы расстраиваемся и нам его не хватает. Этого невозможно избежать, так устроен человек, потому что мы его больше не увидим в этой форме. Мы привязаны к его форме, поэтому нам его не хватает. Но, вместе с тем, именно когда учитель умер, у нас есть возможность быть очень близкими с ним во время медитации. Учитель присутствует в медитации, и мы можем чувствовать очень сильное благословение. Мы его испытали во время траура в Румтеке. Это было огромное благословение, и можно было явно почувствовать присутствие Кармапы – он просто был за пределами всего.

Такой опыт подтверждает нашу истинную природу, которая присутствует всегда, вне зависимости есть у нас тело или нет, и также то, что наши качества непреходящи и развиваются дальше. В такой период легче всего создать связь с истинной природой учителя, которая является и нашей собственной природой. Тогда эта связь остается с нами и дает нам силу. Это помогает понять, что мы все делаем правильно, и дает энергию, чтобы действовать. То, что делает Оле, является активностью Кармапы. Кармапа дал ему такие полномочия, и это работает.

Я помню, что с первого момента, когда мы встретились с Кармапой, и до его смерти самым удивительным в нем были его глаза. Когда мы смотрели в его глаза, мы оказывались где-то не здесь, а на расстоянии многих световых лет, будто бы в другом измерении, одновременно здесь и везде. Такими глазами он часто смотрел на Оле. Теперь нам ясно, как много можно знать на уровне Кармапы, и мы уверены, когда мы пришли к нему как хиппи, он уже мог видеть, что будет происходить сегодня. Поэтому он дал Оле такие полномочия.

Кроме того, у нас, было много таких встреч, когда он просто только смотрел, ничего не говоря, просто покоился. Я не знаю, сколько времени мы тоже покоились вместе с ним – он благословлял без слов. Это благословение пронизывает всю нашу активность, оно – наш корень, наш источник.

В период после смерти Кармапы и до появления его семнадцатого воплощения наша активность только возрастала, потому что все это время он присутствовал и ясно указывал направление. В этом смысле отсутствие его физической формы ничего не меняло.

В период после смерти Кармапы и до появления его семнадцатого воплощения наша активность только возрастала, потому что все это время он присутствовал и ясно указывал направление. В этом смысле отсутствие его физической формы ничего не меняло. Когда предстояло что-то важное, всегда были ответы, как будто Кармапа был здесь. Когда через Гуру-йогу поддерживаешь такую связь, это создает своего рода генеральное направление. Это придает нам уверенность в том, что все правильно. Вы это знаете, вы являетесь тому подтверждением.

Я думаю, что история с двумя Кармапами была неплоха. Мы воспринимали это, как фильтр, который служил для того, чтобы все происходило в соответствии с желаниями Шестнадцатого Кармапы. Он не хотел всех этих политических игр, которые неожиданно выступили на передний план. Он ни в коем случае не хотел, чтобы мы этим занимались в наших странах. Это некие пережитки Тибета, которые нам не нужны.

Кармапа всегда учил только сути, без многих детальных традиционных вещей. Именно это он хотел передать, именно это мы должны использовать и реализовать – и это то, о чем я веду речь. Методы он уже передал. Активность Семнадцатого Кармапы такая, какой ее хотел видеть Шестнадцатый Кармапа. Она точно такая, как предсказана. Кармапа говорил: «В следующий раз я буду другим. Я буду мягче и буду больше учиться, потому что в этом будет нуждаться мир».

И сейчас он действительно такой. Он не огромный энергетический узел, каким был Шестнадцатый Кармапа. Конечно, в нем есть эта сила, но в каком-то смысле его активность немного другая. Кармапы и Бодхисаттвы проявляют такую активность, которая требуется в настоящий момент, приносит наибольшую пользу всем существам. Это то, что мы сейчас видим на примере Семнадцатого Кармапы. Он уже не ребенок и становится очень мощным.

Поделиться:

 
Подписаться:
«Буддизм сегодня»
RSS
 
 
 

«Смерть – не проблема, проблема – бессмысленная жизнь»

Лама Оле Нидал

Новости центров