Будда Шакьямуни (V-VI до н.э.) учил, каким все является на самом деле
 
 

Главные события

11.03.2017 - 01.09.2017

Расписание медитационных курсов и встреч составлено до августа месяца включительно...   23-26 марта — ...

 

Ближайшие события

 
 
Главная  → Учение  → Статьи  → Практический буддизм  → О книге «Смерть и перерождение»

О книге «Смерть и перерождение»

Интервью с Ламой Оле Нидалом и Кати Хартунг
Лама Оле Нидал и Кати Хартунг

Лама Оле Нидал и Кати Хартунг

Для большинства людей смерть – не слишком популярная тема для размышления. Почему ты написал эту книгу?

Лама Оле: В сегодняшнем мире полной и уникальной информацией в этой области располагает тибетский буддизм. Он обогащает наше знание о процессе умирания поразительными прозрениями и объясняет, что происходит после смерти – в те периоды, когда ум переваривает накопленный опыт и затем снова находит тело в человеческом или ином мире. В христианстве тоже говорят о семи неделях, прошедших от Пасхи до Воскресения, но Алмазный путь дополнительно объясняет психологические процессы, которые происходят в это время, и учит вести существ к самым лучшим рождениям.

Это довольно глубокое знание. Для кого написана эта книга – для любого заинтересованного читателя, для буддистов или только для твоих учеников?

Лама Оле: Любой человек однажды умрет, поэтому у всех должна быть возможность использовать это знание. Кто-то прочтет эту книгу ради информации о том, как в критической ситуации помогать близким или друзьям. Другой решит посетить наш центр Алмазного пути, чтобы получить более глубокие практические сведения о курсах умирания в сознании (тиб. пхова). Они проводятся раз десять в год по всему миру, в странах, пользующихся свободой вероисповедания, и тысячи людей получают хорошие результаты. В этой области любое знание, опыт или понимание чрезвычайно важно. Ведь сейчас для нашего общественного сознания смерть представляет собой черную дыру: мы верим в нее, покоряемся ей или стараемся о ней не думать.

Кати: Первая часть книги написана так, что она поможет всем. Чтобы извлечь из нее пользу, не нужно быть буддистом.

Расскажите, пожалуйста, о структуре книги. Какой задаче она служит? Какая идея за ней стоит?

Кати: В книге 9 глав. В начале мы приводим современные научные взгляды на смерть и умирание. Вторая часть фокусируется на буддизме как целом, поучениях о Прибежище, карме и т.д. В третьей мы описываем, что можно увидеть, когда человек умирает, и как улучшить внешние условия. С какими ситуациями люди здесь сталкиваются, что им помогает. В четвертой главе мы погружаемся в описание процесса смерти, показывая его с точки зрения умирающего. Пятая часть посвящена тому, как помогать другим умирающим и практиковать Шесть парамит – освобождающих действий. Затем следует раздел, самый важный для меня, –  как использовать процесс умирания и саму смерть для развития. Вот главная причина, по которой мы написали книгу, и вот почему мы ее так структурировали.

Это не самое худшее мгновение в жизни. Это удобный случай, великая возможность, к которой нужно как следует подготовиться. Если вы буддисты, это ваш шанс достичь Просветления. Вот за что я люблю эту главу. Это ключевой момент в книге, он полностью переворачивает взгляд читателя и показывает ему перспективу.

Мы говорили о структуре книги и дошли до раздела, в котором смерть представлена как возможность развиваться, обретать новый опыт, а для буддиста – достичь Просветления. Вы можете рассказать об этом подробнее?

Кати: Это поворотный пункт, являющийся важной особенностью труда Ламы Оле. Такой оптимизм редко выражается столь явно. Это лейтмотив всей книги – убеждение, что время смерти, на самом деле, представляет собой исключительный шанс для каждого человека, способного владеть своим умом.

Лама Оле: Мы раздумывали, не добавить ли подзаголовок «Использование смерти как пути». Конечно, мой оптимизм объясняется тем, что для себя я сделал именно такое открытие. Описание Чистой страны основано на моем собственном опыте.

Лама Оле – эксперт в области умирания. Он ежегодно обучает пхове тысячи людей. 

Кати: Лама Оле – эксперт в области умирания. Он ежегодно обучает пхове тысячи людей. Смерть – тот самый момент, когда применяется этот метод. После шестой главы мы переходим к поучениям о бардо. Этим словом называют переходный период, обычно это время между физической смертью и следующим зачатием. Оказывается, со смертью ничего не заканчивается. Все продолжается. Если вы не используете первый шанс просветлеть, появляющийся сразу после умирания, то потом будут и другие возможности. Мы составили таблицу таких моментов, когда нужно применять метод пховы. В восьмой части мы углубляемся в детали и описываем различные формы пховы, возможности, которые они дают, и что вас ожидает как участников курса. Девятая глава посвящена рассказу об учителях Ламы Оле и о том, как они умирали. Книгу завершает история смерти Шестнадцатого Кармапы.

Посоветуйте, пожалуйста, как читать подобные книги, если ничего не знаешь о буддизме и они просто попадают тебе в руки.

Лама Оле: Думаю, что глава за главой, не торопясь. Или вначале составить общее представление о тексте, а позднее вернуться к материалу, чтобы «копать глубже». Это практическое пособие о том, как научиться умирать. Это глубоко проникает в ум.

Кати: Книга составлена так, что, если вы знаете, что больны и умрете, вам будет полезно перечитать четвертую главу. Если умирает ваша мама, следует перечитать пятую. Тогда вам не придется перечитывать все 200 страниц. Есть кратчайший путь к необходимому знанию.

В последние годы некоторые тибетские ламы уже издавали книги на эту тему. Доступен также перевод «Тибетской книги мертвых». В чем ваш особый вклад в эту тему? Чем ваша работа отличается от остальных?

Лама Оле: Первое, что следует знать, – это что обычная «Тибетская книга мертвых» предназначена только для тех, кто получил посвящение, называемое Шитро. Это посвящение в 42 мирных аспекта Просветления из нашего сердца и в 58 критических аспектов из центра в мозге – все они проявляются, когда мы умираем. Если же этого посвящения (очень редкого) нет, то описанные формы не появятся в нашем опыте. Мы тогда будем переживать своеобразные порывы ветра, громкие звуки или вспышки света – так растворяются эмоциональные и интеллектуальные границы. Нужно сознавать, что в целом мы не можем ожидать появления этих форм – вместо них будут восприниматься образы из подсознательного содержимого, относящегося к только что закончившейся жизни.

Кати: Мне кажется, огромное преимущество заключается в том, что это содержимое можно понять. Я прочла большинство подобных книг, имеющихся на этом рынке, и вижу там множество подробностей, которые понять трудно. Мы преподносим эту тему в форме доступной для обычных западных людей и буддистов. Лама Оле умеет вдохновлять современный ум на использование жизни и смерти для практики и развития.

Насколько я знаю, вы привлекли множество научных источников.

Лама Оле: Да, в числе нескольких докторов, которые отваживаются выйти за пределы всеобщего материалистического взгляда, что ум создается мозгом, есть Пим ван Ломмель*, кардиолог, написавший труд «Сознание вне жизни: наука об околосмертных переживаниях». Его научные изыскания очень важны; он пишет, что осознавание может существовать и без тела. Все это можно прочитать в интернете.

Материалистическая наука без доказательств приняла тот факт, что ум производится мозгом, но Пим ван Ломмель доказывает, что ум возможен и без функционирующего мозга. Он описывает много случаев, когда люди находились в состоянии клинической смерти и их мозг совсем не работал. Когда их снова возвращали к жизни, они рассказывали о том, что происходило в комнате, пока они были мертвы, – обычно они «видели» все из-под потолка. Поэтому сейчас исследователи кладут большие картины на самые верхние полки, чтобы проверить, запомнят ли их такие пациенты. Важно, знают ли они напрямую, что там изображено, или только кто-нибудь в комнате это знает.

Полезно ли будет это чтение для небуддистов, которые не разделяют идею о жизни после смерти? Есть ли, например, какой-нибудь совет о том, как относиться к процессу смерти, даже если не собираешься практиковать буддизм?

Лама Оле: Да. Конечно, все проходят через один и тот же процесс. В то же время, это все равно что восхищаться меню, не планируя ничего есть.

Кати: Я думаю, что знание о процессе смерти поможет любому умирающему. У нас в западной культуре такого знания нет. Никто не описывает, как растворяются органы и что ощущает человек, когда это происходит. Даже если вы не верите в перерождение, благодаря знанию вы будете более расслаблены во время умирания.

В чем ваше главное послание? Что, по вашему мнению, читатель должен запомнить после прочтения книги?

Лама Оле: Что не надо так бояться. Об этом процессе можно думать открыто и превратить его в часть жизни. Те культуры, в которых смерть видится как естественное продолжение жизни, намного менее невротичны, чем наши. Там не ставится большой вопросительный знак в конце жизни. Присутствует органичное ощущение времен года – мы рождаемся, живем, умираем и рождаемся снова. На мой взгляд, это очень гармонизирует.

Вы можете сказать, что уже сама информация об этих процессах успокаивает ум и уменьшает страх смерти?

Лама Оле: Да, конечно! Этот угрожающий вопрос в конце жизни – тяжелое бремя.

Кати: И применение поучений о причине и следствии неожиданно становится более осмысленным.

Лама Оле: И появляется много благодарности.

Проекту этой книги 20 лет. Вы работали над ней с девяностых годов. Почему это заняло столько времени?

Лама Оле: О, это обычное дело. Мы написали еще 10 книг и основали 600 медитационных центров Алмазного пути, дважды в год объезжая Земной шар. (Смеется.) Кроме того, у нас тогда еще не было издателя. Теперь внезапно появились заинтересованные люди.

Кати: Я думаю, что очень важно было также получить весь опыт этих лет.

Лама Оле: Человеческий рост и последние научные результаты.

Кати: Поучения требуют более тщательных объяснений, потому что это очень сложные материи. Прочитав весь текст, вы заметите, что Учение можно интерпретировать очень разными способами. Нужно было, чтобы яснее проявился наш собственный опыт. Хотя Лама Оле – западный эксперт в этих вопросах, ему нужно было собрать информацию, перевести и поделиться ей так, чтобы очевидными остались тибетские источники, но изложение было понятным для западных умов. В этом заключался весь процесс.

Лама Оле: Также мой собственный опыт неудачного 88-го прыжка с парашютом послужил великолепным подтверждением всему. Это было, пожалуй, величайшее переживание в моей жизни – осознанно находиться в Чистых странах. Я не слабак, но следующие 10 дней мое лицо было влажным от слез благодарности.

Кати: Нужно было, чтобы много условий сошлось вместе.

Лама Оле: Мы взяли на себя много ответственности, и нам требовалась уверенность.

Кати: К тому же, неполезно было бы издавать такую книгу после большого успеха Согьяла Тулку. Если текст, содержащий более сжатую информацию и методы, появляется через 10 лет, люди с большей готовностью его читают. По-моему, Согьял произвел огромное впечатление, открыв умы читателей, хотя книга была довольно общей и в ней были смешаны многие вещи. Если бы Лама Оле опубликовал свой труд всего год спустя, никто бы не стал его читать. Мы полагаем, что сейчас подходящий момент для того, чтобы представить что-то новое и практическое.

Лама Оле, ты буддийский мастер, работающий с умиранием и буддийскими методами, имеющими отношение к смерти. Как случилось, что ты погрузился в этот предмет? Когда и у кого ты обучался? На каких источниках ты основываешь свои поучения?

Лама Оле: Собственно говоря, это было пожелание нашего Ламы, уникального Шестнадцатого Кармапы. В начале 1971 года он давал главное посвящение в восьмирукую форму Освободительницы по имени Долма Налджорма, Освободительница Йогинов. Это было необычное событие, и люди приехали на него отовсюду. Давая посвящение, Кармапа принял очаровательную форму шестнадцатилетней девушки. Мы с Ханной сидели прямо перед ним, и нас просто унесло. На следующий день Кармапа сказал: «Вы должны научиться пхове у Аянга Тулку – у него хорошая линия преемственности этой практики. Он здесь, приехал на посвящение, и я ему скажу о вас».

На следующий день Кармапа сказал: «Вы должны научиться пхове у Аянга Тулку – у него хорошая линия преемственности этой практики. Он здесь, приехал на посвящение, и я ему скажу о вас». 

Сначала нам пришлось съездить домой, чтобы заработать денег. По ночам мы ремонтировали мебель в одной школе для трудновоспитуемых детей, а днем вели уроки в другой школе. В получасовом перерыве между занятиями я медитировал один. Тогда я подумал: «Теперь у нас есть деньги. Нам нужен знак – куда ехать». В этот момент в класс вошло несколько детей с большим чертежом, изображающим территорию Индии. На нем было всего одно название. В южной части страны был кружочек с подписью «Бангалор», но «Б» было написано без черточки и напоминало «М» – это могло означать и «Бангалор», и «Мангалор». Вот, чего я ждал. Есть дорога, ведущая через Южную Индию из Бангалора в Мангалор; неподалеку от нее расположен большой лагерь тибетских беженцев, куда нас раньше приглашал Аянг Тулку. В приглашении также перечислялось все, что не могла произвести социализированная индийская экономика, и приводилось описание местности, в которую нам нужно было ехать. На следующее утро прибыл пакет с таблетками от Кармапы. Это были маленькие черные пилюли, несущие его благословение. Таким образом, все условия говорили: «Езжайте».

В начале января мы приземлились в Бомбее, на поездах с пересадками поехали на юг, а там хорошо и досконально изучили все, что дал нам Аянг Тулку. У меня на первом же занятии появился знак. Едва услышав звуки выброса, я уже был там, где надо. Это напомнило тот опыт, который показал нам с Ханной один йогин возле базового лагеря в Гималаях, и я не мог поверить, что это случилось так быстро. Я коснулся своей макушки и обнаружил там немного крови, но все же подумал: «Это не может быть правдой. Я всегда доставлял всем столько хлопот. Невозможно, чтобы все произошло сразу». Мы продолжали, и тогда Ханна получила прекрасный знак.

Первое время мы практиковали прямо в лагере беженцев, но индийские власти не хотели видеть там иностранцев. Китайцы объявили переселенцев преступниками и требовали их возвращения, чтобы судить. Это одна из причин, по которым индийцы создали тринадцать тибетских поселений на юге, в Билакуппе, и немного севернее, в Мундгоде, что в часе или двух езды на автобусе от Бомбея вглубь материка. Это были две важнейшие территории, на которых селили тибетских беженцев второй волны, бежавших на этот раз от Культурной революции. Если бы мы теперь остались в лагере, мы подвергли бы своих друзей опасности: слухи не остановишь, а у них и так уже было достаточно неприятностей. Поэтому мы упражнялись в затхлом доме, в местной деревушке со звучным именем Кушинагар – Город Счастья – точно так же называется место, где умер исторический Будда. Оттуда мы перебрались в Мундгод, где расположен северный лагерь. Он был полностью огорожен, и нам пришлось пробираться туда ранним утром, минуя все еще спящих полицейских. Там мы пробыли около месяца. В лагере тогда случилась большая эпидемия туберкулеза, и мы имели возможность поделиться тем, чему научились.

Тибетцы повсюду умирали от этой ужасной болезни. Они спустились в Индию со своими высокогорными легкими, которые на высоте от 4 до 6 километров над уровнем моря способны поглощать 4 из 4-х молекул кислорода. В низинах Индии нужна всего одна молекула из четырех; кроме того, у беженцев не было иммунитета к этому заболеванию, и они мерли, как мухи. Ханна тогда совершенствовалась в тибетском языке и путешествовала с Аянгом Тулку; они проводили посвящения и объясняли практику. Я приезжал несколькими днями позже и давал последний толчок. Благодарность людей была трогательной.

Так вы практиковали пхову целый месяц?

Лама Оле: Да, ежедневно. Иногда тибетцы проявляли потрясающее доверие. Помню одного сильного парня. У него была слоновая болезнь. Я сказал ему: «Поезжай в больницу». Там у них была маленькая кооперативная больница в датском стиле, существующая на западные деньги. Но он ответил: «Нет, я лучше научусь пхове. Сейчас у меня есть шанс, и все равно я рано или поздно умру». Я видел его в больнице после того, как у него появился знак, и он шел на поправку. Он выжил.

Затем мы пешком с рюкзаками вышли через контрольный пункт, и индийские солдаты чуть не вывихнули шеи, чтобы не видеть нас.

Сейчас ты держатель этого особенного метода, называемого умиранием в сознании. Расскажи, пожалуйста, что это такое.

Лама Оле: Когда мы живы, нам трудно покинуть тело из-за того, что его впечатления органов чувств цепляются за ум. Но если благословение линии преемственности достаточно сильное, а учитель уверен в том, что передает что-то значительное и хорошее, почти всем удается открыть центральный канал, проходящий в теле. Это очень важно, потому что, если только мы не врезались во что-нибудь с большой скоростью на мотоцикле, мгновенно освобождая ум от энергетических линий в теле, то сознание покинет тело через какое-нибудь физическое отверстие: одно из семи в голове или – в очень трудных случаях (и расслабление в момент смерти, иногда вызывающее выброс выделений тела, с этим не связано) – одно из двух нижних. Насколько я знаю, Сталин, умирая, вышел через нижнее отверстие, что и следовало ожидать. Покидая тело через биологическое отверстие, мы уносим с собой свою карму – и приятные переживания, и тяжелый груз.

Открывая неличностный поток энергий в теле, мы уходим с кредитной карточкой, на которой написано «безлимитная». Мы ничего не несем с собой. Вся карма, все подсознательные впечатления, все блоки и помехи оставлены позади. Когда мы покидаем свое тело, они остаются в нем, в его обычных энергетических каналах. В энергополях Будд исчезают наши ограничения, связанные с переживанием обусловленного мира, и после растворения мешающих чувств остается только разобраться с жесткими идеями.

Если мы хотим сегодня посетить курс пховы, нужно ли нам к нему готовиться?

Лама Оле: Чем лучше мы подготовлены и чем сильнее заинтересованы, тем приятнее и естественнее будут результаты. Конечно, мы советуем людям выполнить сто тысяч мантр ОМ АМИ ДЭВА ШРИ в качестве подготовки, чтобы открыться красному Будде и его состоянию блаженства над нашей головой. От этого практика ощущается совсем по-другому. Когда я делаю пхову людям, которые не чувствуют связи с этим Буддой, они обычно попадают в «закрытый» лотос и остаются там, пока не научатся абстрактному мышлению. Тогда лотос открывается, они видят Будду, и для них начинается настоящая тренировка.

Допустим, люди прочитали эту книгу, и у них, еще до встречи с тобой, возникло доверие – что им делать, если времени на подготовку почти не осталось и поблизости нет ни одного буддиста?

Лама Оле: Если они захотят, помощники найдутся. Куда мы направляем ум, туда и движемся. Ум – это пространство без помех, и все, на чем мы сосредоточимся, проявится. Эта книга образует крючок для любого кольца, которое у вас есть. Кольцо – это ваша открытость, а крючок – благословение Чистых стран, энергополе, с которым мы устанавливаем связь и в которое входим. Это всегда будет так.

Кати: Также люди, которые практикуют сейчас, будут практиковать еще больше, потому что поймут, что это их шанс подготовиться.

Вы упоминали также об околосмертных переживаниях. Не могли бы вы сказать еще несколько слов об этом? Для многих людей эти вещи взаимосвязаны.

Лама Оле: Околосмертные переживания часто указывают на то, что ум не производится мозгом, но преобразуется им. Есть один случай, в котором информация, к сожалению, потерялась. В Норвегии женщина, катаясь на лыжах, соскользнула в реку и оказалась подо льдом. Если я правильно помню, она провела там семь или восемь часов, и температура ее тела опустилась до 13 градусов Цельсия. Когда ее отогрели и вернули к жизни, обнаружилось, что ее мозг поврежден очень несущественно: ослабло только несколько нервных связей, ведущих к голеностопным суставам. Все остальное осталось в идеальном виде. В этом процессе она рассказывала доктору о своих переживаниях, а доктор, как ему и положено, записывал. Но когда она ушла, он решил, что все это какая-то ерунда, и выбросил запись. Так было утрачено знание, полученное из первых рук.

Но и у тебя был опыт, близко связанный со смертью.

Лама Оле: Да, после 88-го прыжка с парашютом. Этот опыт был всеобъемлющий и очень убедительный – по крайней мере, для меня. Я тогда только что научился медитировать в свободном полете, что всегда уносит меня за пределы «здесь и сейчас». В результате я забыл посмотреть на высотометр и совершенно расшибся, упав на бетон. Мой запасной парашют открылся, по-видимому, на 80-метровой высоте и спас мне жизнь. У меня сплющились легкие, сломалась шейка бедра, и правая бедренная кость выглядела как произведение раннего кубизма. Я был в нехорошей форме.

В те дни погиб один мой старый друг. Он проходил мимо Фольксвагена-транспортера; внезапно рабочий за рулем включил заднюю передачу, и торчащий из кузова металлический штырь насквозь пробил другу голову. Это была смерть мозга, не сердца. Я был ламой всей семьи, и меня спросили, что делать. Я знал, что еще за завтраком семья обсуждала возможность передачи его органов для трансплантации. Все вместе они решили это сделать. И я спросил: «Когда вы будете собирать его органы?» Они ответили, что в 18:30.

Кати: Лама Оле был тогда в реанимации.

Лама Оле: Это было необычно. Та отправка друга в Чистую страну Будды Безграничного Света стала очень интересным опытом. Я находился внутри красного Будды, который выглядел как огромная статуя – она даже напомнила мне стоящую статую Бисмарка в Гамбурге. Стены на всем пути были очень красивого, насыщенного бордово-красного цвета. Я держал ум друга подмышкой, как продолговатый мяч для американского футбола. Взлетая вверх, я раскрыл голову статуи и увидел свет, но она тут же закрылась снова. Я проделал это несколько раз, с растущим удивлением. Раньше ничего подобного не случалось. Обычно относить умерших наверх очень легко, и я чувствовал себя странно.

Я прервался на час, чтобы посмотреть, что произойдет. Тогда снова пришли Ханна и Кати и сказали, что операция отложена до восьми вечера. Какое облегчение! Если бы я перенес его в шесть, я убил бы его, и его органы были бы бесполезны. А в восемь появились вертолеты, чтобы отвезти органы разным пациентам, и теперь все прошло идеально. Я радостно увидел, как раскрылась макушка статуи, а по пути еще заметил, что мой красный Будда Опаме стоит, а не сидит. Двигаясь вверх сквозь это бордово-красное пространство, я доставил своего друга в сердечный центр Будды. Что было потом, я вспомнить не могу – настолько сильным было благословение. Следующее мое переживание – я нахожусь справа от Опаме и смотрю на его профиль. Будда очень напоминал Шамарпу. Я подумал: «Сейчас я в Чистой стране, так что надо осмотреться». Побывав везде и пережив самые потрясающие вещи, в какой-то момент я понял, что нужно спускаться. Иначе вернуться будет уже некуда. Последнее, что я видел, были маленькие насекомые, которые поедали болезнетворных бактерий. И потом снова было мое тело на больничной койке.

Почему ты вернулся? За этим стояла какая-то особая мотивация?

Лама Оле: Никаких сомнений на этот счет у меня не было. Я пришел туда из этого мира и должен был в него вернуться, чтобы сделать еще многое. Я это ясно понимал.

На сегодняшний день это мой самый значительный опыт, и всякий раз, когда о нем рассказываю, я добавляю: «Вы не поверите, до чего прекрасно то, что нас ожидает».

В больнице таких пациентов никогда не бывало, и я очень осложнял работу врачей. Все жалуются: «Здесь больно, там больно». Я же говорил: «Какие вы замечательные! Вы так хорошо все делаете. У вас так слаженно все получается…» Я просто остался в Чистой стране и с тех пор уже не покидал ее.

Почему же люди боятся смерти, если она обещает столько хорошего?

Лама Оле: Не всем. Не думаю, что Сталину состояние без тела кажется таким многообещающим. Я также не уверен, что оно приятно Мао Цзэдуну. Наверняка ни Гитлер, ни Хомейни, ни сегодняшние террористы-смертники или мужчины, притесняющие женщин, не наслаждаются посмертными ощущениями. Умерший постоянно переживает содержимое своего ума, результаты своей мотивации и деятельности. И когда телесные впечатления нас больше не отвлекают, радость и боль оказываются неизмеримо сильнее и длятся дольше, чем все, что мы знаем и можем представить себе здесь. Лучшим другом тогда становятся все связи, выводящие за пределы личностного; если же мы с помощью пховы открыли центральную энергетическую ось в теле и можем выйти через макушку головы, мы отправляемся к блаженству без всякого тяжелого багажа.

Что же такое смерть с буддийской точки зрения?

Лама Оле: Это трансформация. Ум есть вневременное осознавание и энергия, которая некоторое время связывает себя с человеческим телом или любой другой из шести форм существования. Эти шесть главных психологических состояний вызываются преобладающими чувствами гордости, ревности, привязанности, запутанности, жадности или ненависти, но также обусловлены благородными и добрыми качествами, которые являются истинной природой любого ума. Так ум с безначальных времен переходит из одной вселенной в другую, из одного существования в другое. Когда исчерпывается одно психологическое содержимое, наступает промежуточное состояние, и через семь недель оно созревает, превращаясь в следующую жизнь – в физическом теле или без него.

Это происходит и с буддистами, и с небуддистами?

Лама Оле: Да, с каждым существом. Вопрос только в том, знаем ли мы этот процесс, полагаемся ли на убедительное Прибежище и можем ли работать со своей ситуацией. Это единственное различие. Точно так же можно сказать, что у каждого человека есть лицо, смотрится он в зеркало или нет.

Буддисты обычно не очень боятся смерти. Почему?

Лама Оле: Во-первых, то, что понимаешь, уже не так страшно. Людей пугает неизвестность. В буддизме много поучений о смерти. В разных буддийских школах они разные, потому что Будда всегда давал людям то, что они могли понять. Но все они указывают на то, что ум является неразрушимым пространством и что никакая черная дыра нас не поджидает. Алмазный путь объясняет весь процесс смерти и перерождения на сознательном и подсознательном уровне, от прекращения чувственного восприятия до новой жизни, когда через семь недель наша сильнейшая умственная тенденция созревает, приводя нас в следующее тело.

Ум есть вневременное осознавание и энергия, которая некоторое время связывает себя с человеческим телом или любой другой из шести форм существования.

Кати: В наши дни люди больше боятся смерти. Она редко интегрируется в жизнь. Раньше человек умирал в окружении близких или друзей. Сегодня многие умирают в больницах. Конечно, профессионалы всегда заботятся и помогают. Трупы часто вывозят из больниц по ночам, чтобы их никто не видел. Люди боятся или стесняются общаться с умирающими. Этот процесс все чаще оставляют без внимания и замалчивают, истинной информации о нем почти нет. Жизнь отделена от смерти, и отсюда страх перед неизвестностью, имеющийся в современном обществе. Эта тенденция складывалась веками. Начиная с 60-х годов ХХ века, в хосписах практикуется более человечный подход. Их ценности, забота, сочувствие, знание и помощь – это серьезный шанс на то, что ситуация переменится.

Лама Оле: Совершенно верно. Те стадии и события, которые описываются в буддизме, становятся более убедительными, когда в них можно принять участие.

Кати: Поразительно то, как тибетцы говорят о смерти. Мы ведем себя очень эмоционально, когда кто-нибудь умирает. А у них все совсем по-другому. Когда Кармапа говорит о человеке, который только что умер, это звучит совершенно естественно. Нет ни печали, ни скорби. Для них это всего лишь следующий шаг, и нет конца.

Лама Оле: Когда люди воспринимают чью-то смерть с точки зрения собственной утраты, я обычно говорю: «Не скорбите от того, что он умер. Если он был хорошим человеком, то сейчас он намного счастливее, чем в своем теле, а если плохим – то, по крайней мере, он перестал причинять неприятности». Последняя часть этой фразы становится практичной через некоторое время, но поначалу об этом не всегда стоит упоминать.

Как может помочь умирающему тот, кто не является буддистом и не владеет буддийскими методами?

Лама Оле: Мне только что шепнули на ухо, что ему нужно прочитать нашу книгу. Это отличная идея. Писать ее вместе с Кати было удовольствием, и я думаю, что ее чтение принесет большую пользу.

Множество людей верит, что смерть – это конец всего. Для них ум неразрывно связан с мозгом. Они полагают, что после смерти ничего не остается. Что им сказать?

Лама Оле: Предложи им зайти на страницу Пима ван Ломмеля. Там он делится информацией об экспериментах, в которых участвовали люди, пережившие клиническую смерть; их мозг не функционировал, но они полностью осознавали все, что происходило в помещении, так, будто «смотрели» из-под потолка. Нам с Ханной такое тоже знакомо из собственной жизни. В Восточном Тибете мы нашли то место, где жили раньше. В следующем рождении я нацелюсь в Северную Европу – если она к тому времени не станет мусульманской. Другая вдохновляющая возможность – Соединенные Штаты. Там все еще есть свобода слова, и вне стен главных университетов люди ей пользуются.

Так мы все-таки можем повлиять на свои будущие жизни?

Лама Оле: Мы все время это делаем. Ее создают наши пожелания, действия и – прежде всего – взгляд.

Прага, (Чехия), декабрь 2010 г.


Поделиться:

 
Подписаться:
«Буддизм сегодня»
RSS
 
 
 

«Где бы мы ни подумали о Просветлении – оно уже там»

Лама Оле Нидал

Новости центров