Шераб Гьялцен близкий ученик Шестнадцатого Гьялвы Кармапы Рангджунга Ригпе Дордже
 
 

Главные события

11.03.2017 - 01.09.2017

Расписание медитационных курсов и встреч составлено до августа месяца включительно...   23-26 марта — ...

26.07.2017 - 21.08.2017

Летом 2017 года Eго Святейшество Семнадцатый Кармапа Тхае Дордже посетит три европейских страны, ...

 

Ближайшие события

 
 
Главная  → Учение  → Статьи  → Практический буддизм  → Мёнлам и трудности перевода

Мёнлам и трудности перевода

Лама Шри Нарайан Сингх

Бывает, смотришь на человека и думаешь — то ли человек он интересный оттого, что жизнь у него интересная, то ли жизнь у него интересная, оттого что сам интересный. О Ламе Шри Нарайане Сингхе можно сказать и то и другое. В 60-х годах он жил во дворце, ведь его отец был настоящим индийским раджой. Затем из патриархальной Индии Шри сбежал в прогрессивный Лондон, где и стал буддистом. Был женат на американке, потом около 10 лет был монахом и жил в монастырях Англии, США, Непала и Индии, близко знал многих лам и был личным учеником Калу Ринпоче и Шестнадцатого Кармапы. В последние годы живет в Индии, где принимает участие во многих Дхарма-проектах — организации мёнламов в Бодхгайе, постройке в Раджгире центра для Семнадцатого Кармапы, возведении Ступ. Прекрасно образованный, хорошо знающий как западную, так и восточную культуру, в этой лекции Лама Шри рассказал об истории мёнламов, проблемах перевода и о своем видении западных людей, приезжающих на мёнлам в Бодхгайю.

Его Святейшество Гьялва Кармапа XVII Тринле Тхае Дордже

Его Святейшество Гьялва Кармапа XVII Тринле Тхае Дордже

Итак, речь пойдет о мёнламе. Уверен, есть множество людей, знающих этот предмет досконально, но я расскажу то, что известно мне.

Эта традиция, родившаяся в Лхасе, является одним из прекрасных начинаний Далай-ламы V. Тогда она называлась «Мёнлам ченмо». «Мёнлам» означает «молитва сильных пожеланий», «ченмо» — «великий». В традиции Гелуг основными участниками мёнламов были монахи этой школы. Обычно мёнламы устраивались через месяц после Лосара (тибетский Новый год, обычно празднуется в новолуние в феврале — начале марта. — Прим. ред.) и продолжались около четырех недель. Так происходило до 1959 года, когда Его Святейшество Далай-лама был вынужден покинуть Тибет и отправился в Индию. В последующие годы тибетцы вкладывали много сил и энергии в то, чтобы обосноваться в чужой стране, о которой они знали лишь из священных рукописей и текстов. Несоответствие между описанием Древней Индии и современной страной было более чем очевидным. Древняя Индия была известна как земля благородных, земля Дхармы, а Индия, в которую попали тибетцы теперь, была мирской социалистической демократией.

Тем не менее они обустроились, хотя для этого понадобилось почти два с половиной десятилетия. И около 1978 года в Бодхгайе состоялся первый мёнлам. Есть две точки зрения относительно того, кто был инициатором этого, и я бы сказал, что обе верны. Одни утверждают, что первый мёнлам предложил провести Дилго Кхьенце Ринпоче, последний Гуру Бутана, а другие — что идея принадлежала Калу Ринпоче из Сонады. Суть в том, что вначале это было небольшое мероприятие, в котором принимали участие монахи, находящиеся при обоих Ринпоче. Они приезжали, садились вокруг дерева Бодхи, и к ним присоединялись какие-нибудь паломники, — очевидно, это была идея Тартанга Ринпоче из Падма Линг в Сан-Франциско.

В нынешнем, 2008 году прошел 19 Ньингма Мёнлам Ченмо, а первый был в 1989. До этого около десяти лет мёнламы проводились свободно, без графика или расписания. В те годы у тибетских лам, как и у всех тибетцев, не было достаточно денег, да и западные ученики были небогаты. Первый Ньингма Мёнлам Ченмо спонсировался американскими учениками Тартанга Ринпоче. Он возглавлял это мероприятие с 1989 по 1996 год, а потом высокие ламы школы Ньингма решили создать общество «Ньингма Мёнлам Ченмо». И сейчас эта ассоциация имеет свой фонд и владеет прекрасным участком земли в километре от Бодхгайи, подаренным Его Святейшеством Пенором Ринпоче.

Последние десять лет на мёнламы школы Ньингма ежегодно приезжают около семи тысяч практикующих — как мирян, так и монахов. Существует список аккредитованных монастырей, которые присылают на мёнлам своих представителей. Им оплачивают расходы на дорогу в оба конца, предоставляют жилье в огромном комплексе Ньингмы, кормят и т.д. Они также получают все подарки, подносимые Тартангом Ринпоче или мирянами со всего света, пожертвования отдельным ламам и т.д.

Что касается процедуры самого мёнлама, то утро начинается с обычных молитв Таре и медитации на Тару; потом, во второй половине дня, читается так называемый Манджушри Нама Самджити. Это текст йога-тантры традиции Ньингма, и поскольку это тантрические поучения, то они нуждаются в пояснениях.

«Мёнлам» (на санскрите «пранидхана») значит «молитва стремления, сильного пожелания». Читая эту молитву, мы часто встречаем оборот «с этого момента пусть я буду поступать так-то», «пусть мои действия будут такими-то», «пусть мои мысли будут такими-то», «пусть моя речь будет такой-то». Таким образом, в эту молитву сильных пожеланий собраны все положительные аспекты действий тела, речи и ума. Это стремление к доброте и благородству.

После обеда участники мёнлама собираются для «молитв сильных пожеланий», за которыми следуют заключительные молитвы. На мой взгляд, несмотря на то что это текст махаянской сутры, его тоже необходимо объяснять. Тогда чуть больше людей понимали бы, что они читают. Я присутствовал на нескольких мёнламах школ Ньингма и Кагью и в первые годы был очень воодушевлен содержанием, но сейчас, если бы меня попросили посидеть на одном из них, я бы слегка напрягся, поскольку на многое смотрю иначе.

Мёнламы Калу Ринпоче всегда были скромнее — без больших подношений и длинных текстов, с меньшим количеством участников. На Ньингма мёнламах обычно присутствуют семь-восемь тысяч человек, Бодхгайя переполняется людьми, не хватает места, чтобы свободно двигаться, дышать, спать и есть. Кагью-мёнламы более спокойны.

Калу Ринпоче оставил тело в 1989 году, но его ученики до сих пор поддерживают начатую им традицию мёнламов. Но Калу Ринпоче жил в монастыре Сонада, который является частью группы монастырей Палпунг. Когда произошел раскол, связанный с двумя претендентами на титул Семнадцатого Кармапы, монастырь Сонада автоматически встал на сторону Тай Ситу Ринпоче. Таким образом, теперь этот Кагью-мёнлам проводится под руководством Ургьена Тринле Дордже. И многое изменилось. Раньше это действительно был Кагью-мёнлам — в том смысле, что кагьюпинцы были основными участниками. Мёнлам, проведенный в 2006 году, на котором я присутствовал, оказался практически гелугпинским: на него съехались монахи из разных монастырей Гелуг. Но назвали его Кагью, хотя было непонятно, сколько монахов Кагью там присутствовало.

Что касается мёнлама, организованного в прошлом, 2007 году Его Святейшеством Гьялва Кармапой XVII Тринле Тхае Дордже, то это был второй или третий проведенный им мёнлам. Первый состоялся в 1996 году после церемонии отрезания волос Кармапы; второй несколько лет спустя, в 2001 или 2002. Для проведения мёнлама необходимы огромнейшие ресурсы; если я не ошибаюсь, на этом мёнламе расходы составили сотни тысяч рупий в день только на еду и жилье для участников. Люди съехались отовсюду: из Непала, Бутана, Индии (не помню, был ли кто-нибудь из Тибета) и, конечно же, с Запада. В этом году Его Святейшество, кстати, немного отклонился от программы: его попросили дать пояснения к «Молитвам, призывающим к доброте» — можно перевести это так. И должен сказать, что это был один из самых вдохновляющих и информативных комментариев, которые я слышал за долгое время, открывший все в совершенно ином свете. Раньше я просто читал текст, не зная, что произносил, а теперь у меня появилось какое-то представление.

Кюнзиг Шамарпа Ринпоче,

Кюнзиг Шамарпа Ринпоче,

Итак, это было четырехдневное мероприятие с участием Кармапы. Утром мы начинали с традиционного посвящения на Тару и затем переходили к Манджушри. После обеда — так называемый Зангпо Чёпе Мёнлам. На самом деле многие слова трудно перевести на английский. И когда мы говорим о Санг Чуг или Мёнламе Чё Гьялпо, язык становится большим препятствием. Санскрит и тибетский являются почти родственными, на каждое санскритское слово можно найти соответствующее тибетское. Дело в том, что тибетцы брали санскритское слово и придавали ему более тонкое значение. В названии «Зангпо Чёпе Мёнлам» слово «Занг» — это прямой перевод санскритского «бхадра», у которого множество оттенков значения. Термин «Зангпо» может переводиться как «благородство», «добродетель», «доброта». Стремясь перевести буквально, я сказал бы «великодушный», а говоря на простом языке, употреблял бы слова «доброта» или «хорошее поведение». «Чёпе» переводится как «поведение», что в буддизме означает действия телом, речью и умом. «Мёнлам» (на санскрите «пранидхана») значит «молитва стремления, сильного пожелания». Читая эту молитву, мы часто встречаем оборот «с этого момента пусть я буду поступать так-то», «пусть мои действия будут такими-то», «пусть мои мысли будут такими-то», «пусть моя речь будет такой-то». Таким образом, в эту молитву сильных пожеланий собраны все положительные аспекты действий тела, речи и ума. Это стремление к доброте и благородству.

В слове «мёнлам» есть еще смысл, который сложно перевести. Это то, что в современном английском обозначается словом affirmation («утверждение в чем-то; подтверждение»). Как лучше выразить понятие «тенденции личного развития»? Возможно, мы можем использовать такой оборот: «стремление, утверждающее положительное поведение». Конечно, по-тибетски это звучит более описательно…

Вообще, перевод — это проблема, с которой, к сожалению, нам приходится считаться. Что делать, когда на мёнлам съезжаются люди, говорящие на разных языках? Может быть, стоит рассаживать их группами и раздавать тексты, переведенные на соответствующий язык, — для удобства чтения? А тибетцы будут при этом читать по-тибетски. Иначе все становится довольно скучным для тех, кто не понимает этот язык. Мёнлам при этом выполняет, скорее, социальную функцию: становится поводом для всех собраться и радоваться, но не молиться. Бросается в глаза, что некоторые из присутствующих делают простирания, Ваджрасаттву, подношение мандалы или еще что-то — как будто они и не участники мёнлама, а просто гости, наслаждающиеся энергией происходящего, что само по себе вполне допустимо. Но этого многоязыкового, многокультурного аспекта определенно следует придерживаться; и, принимая во внимание прекрасные пояснения, данные Кармапой и переведенные Тулку Тринле и сингапурской Сангхой, я бы настоятельно попросил тех, кто компетентен в этом вопросе, уделить время и сделать адекватный перевод всей молитвы, чтобы все были вовлечены в общий процесс.

Последние три-четыре десятилетия тибетцы были счастливы, что они тибетцы, и полагали, что все должны говорить на их языке. Сейчас молодое поколение тибетских лам старается открыться миру и учить другие языки. Частью этой интеграции должно стать проведение общих молитв и на английском (с условием, что перевод будет грамотным).

Для этого недостаточно просто знать перевод тибетских слов. Необходим кхенпо или лама, который бы объяснял вам, как слова сочетаются, как значения перетекают из одного слова в другое. В этом я убедился, наблюдая за работой переводческого центра в Ваджрадхату (им руководил Трунгпа Ринпоче). Я читал несколько переводов, выполненных этим комитетом, и, при всем уважении к благому намерению переводчиков, в этих текстах, к сожалению, есть что улучшить. Впрочем, бесспорно, в качестве первой попытки они вполне приемлемы.

Я бы настоятельно рекомендовал переводчикам поодиночке или группой из двух-трех человек пойти к тибетскому ламе (не к западному ламе, знающему тибетский, а именно к тибетскому кхенпо или ринпоче) и тщательнейшим образом выяснить все, что он может сказать о значениях слов. Говорить: «Я не понимаю этого, того» — и в то же время пользоваться Оксфордским словарем на своем ноутбуке. Для этой работы нужно руководство кого-то, кто знает, понимает текст. Сами мы не сможем это сделать. Лучшее, что мы сможем сделать сами, — это выписать все слова, соединить их и попытаться найти наиболее подходящий смысл. После этого чернового этапа нам нужно будет понять, как эти слова составляются вместе, как мысли перетекают через них, как появляются идеи. И вот в этом нам помогут только кхенпо и его знание.

Такие мёнламы могут дать нам основу для развития и духовного роста, достижения духовной зрелости. Четыре, семь или десять дней интенсивного, сосредоточенного повторения молитв сильных пожеланий — это большой вклад. После мёнлама возвращаешься вдохновленным, духовно окрепшим для работы с превратностями жизни.

Однажды вместе с Бакангом Ринпоче я переводил комментарии к Лоджонг Дён Дюн Ма, «Семь элементов тренировки и очищения сознания», более известные как «Семь пунктов тренировки ума». Сначала мы соединили все в относительно связный текст, а затем я учился у Сакья Кхенпо Ринг Чена — это был потрясающий человек! Мне приходилось выпытывать у него значение каждой фразы, каждого слова, говоря: «Ринпоче, я не понимаю!» И бедняга очень сочувственно проводил со мной время, объясняя, как все устроено в языке. Впрочем, и на корректировку английского текста у меня ушло примерно десять черновиков! Потребовалось около десяти лет, чтобы получилось что-то осмысленное. А ведь это был довольно простой текст. Так что для достижения точности следует терпеливо посидеть с Ринпоче. Это самый лучший способ: так как санскрит и тибетский почти родственные языки, лучше всего находить корень тибетского слова, находить корень такого же слова на санскрите,  а к нему вы всегда сможете найти латинское или греческое соответствие. Затем вы смотрите, в какое современное английское слово этот корень развился, и потом проверяете его словоупотребление по Оксфордскому словарю.

Это довольно трудоемкий процесс. Но чем глубже мы в него погрузимся, тем более успешными будут мёнламы, тем больше людей будут в них участвовать. Участвовать активно — понимая, что читают, и в то же время развиваясь. Как сказал Его Святейшество Тринле Тхае Дордже, путем саморазвития и самосовершенствования мы защищаем мир во всем мире.

Такие мёнламы могут дать нам основу для развития и духовного роста, достижения духовной зрелости. Четыре, семь или десять дней интенсивного, сосредоточенного повторения молитв сильных пожеланий — это большой вклад. После мёнлама возвращаешься вдохновленным, духовно окрепшим для работы с превратностями жизни.

Помимо всего прочего, мёнлам — это праздник, на который съезжаются люди из разных культур, но с одной мотивацией. Праздничная атмосфера подчеркивает, какое это счастье — каждый год хотя бы на короткое время собираться вместе, ведь это неотъемлемая часть жизни любой Сангхи. Нам нужны такие события. А если в это же время мы растем духовно, читая Манджушри, — это прекрасно вдвойне.

Такие мёнламы — это время радости, праздник Просветления, если можно так сказать; это время, когда мы радуемся доброте; это общественное событие, когда мы можем знакомиться друг с другом, с Ринпоче. Для лам это источник информации о мире, о людях из буддийского сообщества, а для буддийского сообщества — неоценимый подарок общения со своими ламами. Это прекрасная, благоприятная атмосфера для активного взаимообмена, который был бы невозможен, если бы мы оставались в своих странах, изолированные и захваченные ежедневными заботами. Мёнлам же дает нам возможность переключиться на духовный опыт и развивать Боддхичиту.

Поделиться:

 
Подписаться:
«Буддизм сегодня»
RSS
 
 
 

«Если мы пробудим в себе доверие к Ламе, передача просветленных качеств станет возможной, а переживание этих качеств в свою очередь усилит наше доверие»

Кармапа ХVII Тринле Тхае Дордже

Новости центров