Ханна Нидал
Ханна Нидал (1946–2007) - переводчик, лама, доверенное лицо высших учителей традиции Кагью
 
 

Главные события

11.03.2017 - 01.09.2017

Расписание медитационных курсов и встреч составлено до августа месяца включительно...   23-26 марта — ...

26.07.2017 - 21.08.2017

Летом 2017 года Eго Святейшество Семнадцатый Кармапа Тхае Дордже посетит три европейских страны, ...

 

Ближайшие события

28.03.2017
Волгоград
29.03.2017
Волгоград
05.04.2017 - 07.04.2017
Нижний Новгород
09.04.2017
Йошкар-Ола
10.04.2017 - 11.04.2017
Казань
12.04.2017 - 13.04.2017
Ульяновск
14.04.2017 - 15.04.2017
Тольятти
16.04.2017 - 17.04.2017
Самара
16.04.2017 - 17.04.2017
Самара
18.04.2017 - 19.04.2017
Саратов
 
 
Главная  → Учение  → Статьи  → Буддизм в современном мире  → Буддизм на Западе. Лама Оле Нидал

Буддизм на Западе. Лама Оле Нидал

Буддизм на Западе. Лама Оле Нидал

Быть ламой на Западе и работать в качестве ламы — прекрасно. Это настоящая радость. Никогда прежде, ни в какие времена не было так много идеалистичных, одаренных, высокообразованных людей, как сейчас. Повсюду есть интерес, люди стремятся что-то узнать о буддизме. Они хотят не просто верить, но задавать вопросы и получать ответы, хотят быть уверенными, что не тратят зря свое драгоценное время. И разве можно желать чего-то лучшего?

Снова и снова меня спрашивают, почему буддизм появился на Западе. Меня считают в этом кем-то вроде эксперта. Начиная с 1972 года я почти каждый день провожу в новом городе и на сегодняшний момент, к середине 95-го, основал около 170 центров. И если нужно объяснить, почему буддизм пришел на Запад, то сначала я хотел бы в самой лучшей буддийской манере кратко процитировать моего первого учителя. Он сказал: «Потому что западные люди хотят качества». В этом предложении заключена вся суть. Ведь современный человек стремится к получению опыта. Ему сложно что-либо принимать на веру. Работа и дела все время требуют принятия множества решений. Удерживать внутренний поток доверия вовсе нелегко, и поэтому человеку необходимы какие-то переживания. Нужно нечто, пронизывающее до мозга костей, то, что захватывает, изменяет и делает другим человеком. Все это дает буддизм, потому что в нем нет места двойственности и дуализму, нет запутанности между богами и дьяволами, между хорошим и плохим и потому, что он всегда указывает на само зеркало, на самого воспринимающего. 

Буддизм идет от воспринимаемого к воспринимающему, от того, что приходит и уходит, к тому, что осознает это приходящее и уходящее, а именно — к пространству, его ясности и безграничности. И поскольку буддизм, таким образом, выходит за пределы двойственности и дуализма, он дает существам возможность находить внутреннюю силу и сохранять ее в любых ситуациях. У того, кто является воспринимающим, а не ограниченным и преисполненным предубеждений существом, есть много пространства, и он может очень многое сделать. Кроме того, сегодня в обществе существует прекрасная возможность хорошо высказываться о чем-то без необходимости очернять все остальное. Именно это нам необходимо, ведь все больше меньшинств громко заявляют о себе и появляется больше разделения. На самом деле очень важно, что у нас есть это пространство и все не так плоско: что-то может быть «хорошим», а все остальное — просто «другим». Конечно, это не означает, что все является хорошим. Это не означает: «мир, дружба, жвачка». Тот, кто угнетает женщин, ведет «священные войны», калечит людей, если они воруют, подписывает смертный приговор из-за религии, — не может быть хорошим ни при каких обстоятельствах.

И эта открытость пространства, позволяющая что-то делать, является огромным богатством, способностью глубоко дышать — действительно глубоко, что, как правило, совершенно незнакомо старым дуалистическим культурам. Поэтому сегодня человек хватается за эту свободу. Поскольку все подвержено воздействию времени, давлению и т. д., он хочет, чтобы по крайней мере воспринимающий был свободным. Тот, кто видит, не должен быть предвзятым или ограниченным. И буддизм здесь очень и очень подходит.

У того, кто является воспринимающим, а не ограниченным и преисполненным предубеждений существом, есть много пространства, и он может очень многое сделать.

Чем дальше развивается наука, тем более буддийской она становится. Это так. Еще за 2500 лет до рождения квантовой механики Будда сказал: «Форма — это пустота, пустота — это форма. Форма и пустота неразделимы». А что сегодня говорит нам физика? Она утверждает, что если расщепить мельчайшие частицы атома, глюоны и лептоны, то ничего не останется; и если мы полностью освободим пространство от частиц, то в этом пространстве частицы появятся сами — именно там, где мы о них думаем. После того как отпало старое разделение между бытием и небытием, существованием и несуществованием, современный человек (или современный ученый) должен был бы говорить так, как тысячи моих учеников по всему миру: «Если ничего нет, это пространственная природа вещей или ума, если что-то есть, это ясность ума, его свободная игра, а тот факт, что возможно и то и другое, — это просто его безграничность». И когда мы выходим за пределы двойственности, когда мы больше не должны бороться и удерживать что-то хорошее (ведь это все равно невозможно) или отталкивать плохое (ведь оно только усиливается, если вкладывать энергию в борьбу с ним); когда мы все чаще переживаем самого воспринимающего — тогда все меняется: жизнь, чувства и все остальное. Мы идем от восприятия бедняка к взгляду богатого человека. Так как ум не вещь — он не имеет ни размера, ни длины, ни ширины, ни формы, ни вкуса, — в своей истинной сути он неразрушим. Нельзя повредить ему или сломать его. Поскольку пространство ума не является черной дырой, отсутствием или исчезновением, а напротив, оно богато: ведь столько всего происходит снаружи и внутри, — мы должны сказать, что мы богаты. Мы не только неразрушимы, но богаты: у нас есть много переживаний, которые могут происходить в уме. И мы также безграничны — для ума не существует никаких пределов.

Допустим, интеллект, в соответствии с количеством извилин в мозге, работает в определенных рамках. Но если мы посмотрим на ум не со стороны интеллекта, а со стороны интуиции, способности переживать, чувствовать, то здесь нет никакого ограничения. Этот опыт дал нам в руки Будда. И мы радуемся этому. Мои ученики по всему миру прыгают вместе со мной с парашютом и с банджи и переживают при этом пространство как радость, как богатство, как своего лучшего друга. Не как что-то опасное или угрожающее, а как подарок. Они больше не бедные люди, которые платят, чтобы пойти в кино, и надеются на хороший фильм, — ведь это так узко. Теперь они сами владеют кинотеатром и наблюдают за тем, что приходит и уходит. И в конце концов они безграничны. Поэтому они распространяют свою любовь на других. Правда, в любви (и об этом я буду рассказывать в последующих лекциях), конечно же, существуют практические ограничения. 

Нам нужно уметь думать, в том числе, на пятьдесят или сто лет вперед. И уметь предлагать реальные, а не только кажущиеся верными решения. Если ясно объяснить людям, каким все является на самом деле, они могут с этим согласиться и начать делать то, что находится перед носом. В действительности в буддизме речь идет о том, чтобы распустить всю сеть запутанности, мешающих чувств, неуклюжих установок, неловких действий и сделать наш ум сочувственным и ясным. Позволить себе переживать пространство как радость. То, что находится между мыслями, за мыслями, что знает мысли и чувства, — по своей сути является наивысшей радостью, богатой, игривой, бесконечной в своем разнообразии и обладающей очень большой силой. Вот о чем идет речь.

И здесь мы работаем иначе, чем другие религии. Они говорят: «грехи», «злое чувство», «плохая мысль», «безнравственно», «асоциально» и так далее. Мы говорим: «А, сырье!» Там, где есть энергия, можно что-то сделать. Если нечто существует, с этим можно работать. Если нет ничего, то ничего сделать нельзя. И это важно прежде всего в тибетском буддизме, где мы действуем исходя из высшего взгляда и не прорабатываем ступень за ступенью, а начинаем с доверия к тому, что все мы — Будды. А потом закрепляем этот высший уровень, пока он не станет непоколебимым. Тогда мы на самом деле видим, что все является сырьем для Просветления.

Если кто-то очень гневный, мы говорим: «А, ясно — семейство Алмаза». Почему? Когда его гнев снова возвращается в ум и успокаивается, ум неожиданно становится ясным, как алмаз. Мы видим то, что есть, ничего не добавляем и не убираем и делаем то, что перед носом. Очень гордые люди, если им удается повернуться от исключающей гордости «я лучше, чем вы» к включающей гордости «мы все замечательные», неожиданно становятся богатыми, будто обладают драгоценностями. Это называется семейство Драгоценности. Неожиданно ум начинает сиять многими увлекательными вещами. Здесь так много богатства и радости, так много всего происходит.

То же с желанием: энергия, которая держит меня в постоянном движении, — самый большой подарок. Это топливо, которое толкает вперед. Мы хотим, чтобы все было увлекательно и прекрасно, хотим все узнать и попробовать, обязательно пережить самые дикие и прекрасные вещи. И благодаря этим желаниям, в частности физическим, можно наслаждаться и дарить наслаждение своим друзьям или подругам. А другие желания, более абстрактные: чтобы всем существам было хорошо, чтобы все хорошо сочеталось и т. д., — тоже являются инструментом и дают нам способность различать. Тогда мы принадлежим к семейству Лотоса. Мы становимся теплыми и открытыми, способными привлекать существ. Эта сила, если ее трансформировать, превратится в способность ясно различать, видеть, как вещи связаны друг с другом. Это тепло, эта любовь постоянно здесь.

В действительности в буддизме речь идет о том, чтобы распустить всю сеть запутанности, мешающих чувств, неуклюжих установок, неловких действий и сделать наш ум сочувственным и ясным. Позволить себе переживать пространство как радость. То, что находится между мыслями, за мыслями, что знает мысли и чувства, — по своей сути является наивысшей радостью, богатой, игривой, бесконечной в своем разнообразии и обладающей очень большой силой. Вот о чем идет речь.

Еще у нас есть ревность, и это наш самый тяжелый «клиент». Она может жить независимо от «подпитки» и способна постоянно сохранять одну и ту же силу, один и тот же уровень интенсивности. И это, с одной стороны, очень хороший индикатор для ума, позволяющий увидеть, насколько он освободился от своих проекций и представлений, сколько у него избытка и силы, как он покоится сам в себе. С другой стороны, этот постоянный поток является основой для того, что мы называем мудростью опыта. Наша способность связать прошлое, настоящее и ожидаемое в одну очень длинную цепь опыта появляется благодаря этой работе с умом.

И, наконец, основа всех страданий, неведение — центральная точка, из которой происходит вся запутанность. Неведение тоже можно быстро удалить: оно уходит, если мы действительно перестаем опираться на наши понятия и представления, а становимся тем, что здесь, — просто покоимся в том, что есть, воспринимаем то, что перед носом.

Однако когда мы настраиваемся на сам ум, крайне важно, как именно мы это делаем. Есть целые буддийские группы, которые становятся все более приспособленческими, сонными, обывательскими и застывшими, так как они неправильно занимаются успокоением ума. Они просто сидят, и у них появляется эффект «белой стены» (состояние отупения), который ничего не дает. А мы должны получить эффект сияющей драгоценности, мы должны присутствовать здесь на 200%, полностью осознанно, с огромной силой. И если больше не получается, тогда можно расслабиться, переключиться мысленно на что-либо, посмотреть в другую сторону, почесаться и так  далее. И если потом снова соберется сила — тогда снова действительно быть полностью здесь, не спать и избегать эффекта «белой стены». Это очень важный момент. Здесь нужен целостный подход, а если мы будем думать, что можем делать это как-то по-своему, ничего не получится. Мы с безначальных времен все время пытались познать самих себя, собственный ум, и смотрели только наружу. Если мы хотим посмотреть внутрь, нам нужно зеркало. Нам необходимо что-то, что показывает, каким является наше собственное лицо. И это работа Будды. 

Итак, учение Будды очень широко распространилось на Западе. Психологи, если они хотят показать, что обнаружили нечто ценное, всегда говорят: «Это также написано в «Тибетской книге мертвых”». К сожалению, они берут недостаточно — ровно столько, чтобы все еще можно было сказать, что это их вещь, они это сделали. Лучше бы они взяли целое, и мы охотно бы это дали. Но тогда они перестанут быть психологами и станут ламами. Тогда у них появится иной настрой, и, возможно, придется выписывать совсем другие счета, намного меньше. И они этого не очень хотят. Однако с психологией у нас очень близкая связь. Мы начинаем там, где заканчивается психология, и приводим людей к состоянию целостности, полного пребывания в себе, полного раскрытия своих способностей. Также мы в очень хороших отношениях с философией. Однако для буддистов существует не только формальная философия, где нужно представлять себе нечто абстрактное, где одинаково верны исходные положения и выводы, что не имеет никакого отношения к нашей жизни. В учении Будды речь всегда идет о том, что все можно пережить на собственном опыте, все это затрагивает нас и может быть использовано в деле. Будда очень практичен. Он хочет, чтобы нам было хорошо здесь и сейчас, а не просто стремится поместить в пространство нечто умозрительное.

Мы также очень терпимы к другим религиям. Настолько, что люди считают нас высокомерными. Мы не навязываемся им, не хотим что-то внушить, не миссионерствуем, и поэтому они думают: «Вы какие-то надменные, вы думаете, что только вы достаточно умны, чтобы понимать суть вещей». С одной стороны, возможно, это верно, но, с другой стороны, мы полагаем, что являемся благородной древней фирмой, которой 2500 лет, — и поэтому у нас должно быть особое поведение. Не приставать к людям, но быть здесь, когда они достигают уровня, на котором могут понять учение Будды. Также сам я думаю — может быть, это звучит немного заносчиво, — что каждый одаренный и здоровый в целом человек является буддистом, знает он об этом или нет. В учении Будды нет никаких беременных девственниц, никаких догм, ни во что не нужно верить. Он лишь учит, каким все является на самом деле. И тот, кто действует так, что это приносит пользу другим и ему самому, просто делает то, что говорит Будда.

Я считаю, что религия, как и все остальное, основана на спросе и предложении, существующим в определенное время в определенной культуре. Сейчас на Западе есть большая потребность в самостоятельном мышлении, почти у каждого на столе компьютер, почти каждый должен открыться возможностям ума и пространства, чтобы просто не отставать. И буддизм очень хорошо подходит для этого. Те, кто думает, что христианство или другие религии что-то от этого теряют, ошибаются. Как высокоодаренные люди на Западе все больше приходят к буддизму, так все больше людей из буддийских культур приходят к христианству. Христианство объясняет, как страдают. Оно придает страданиям смысл. В буддизме страдание является ошибкой. Оно просто означает, что мы запутались, но есть много людей, для которых такое утверждение слишком жестко, потому что у них нет возможности выйти из своей ситуации. И мы радуемся, когда в буддийских странах появляются церкви и другие предложения для людей, которым такой взгляд на мир понятнее. Я думаю, если рассматривать религию как спрос и предложение, все приобретает положительное значение, а где люди находят свой путь и в чем обретают удовлетворение — лишь вопрос степени открытости, уровня осознавания и так далее.

Прибежище, которое мы принимаем как буддисты, это не что иное, как здравый смысл. Для того чтобы практиковать буддизм, нужно быть уверенным, что есть цель, которой стоит достигать, средства, которые нас приводят к этой цели, и что можно доверять своим друзьям и помощникам на пути. Это на самом деле, все.

Если потом к этому добавить высший взгляд о пустоте вещей, об общей обусловленности всех явлений, тогда получаешь больше пространства. Если понять, что существа такие же, как мы, что они тоже хотят быть счастливыми и избегать страдания, что они ведут себя соответственно тому, как себя чувствуют, тогда у нас появится больше мотивации и желания им помогать. Но в общем кто делает то, что перед носом, для пользы других и для самого себя, на самом деле является очень хорошим буддистом, и люди повсюду в этом убеждаются.

Прибежище, которое мы принимаем как буддисты, это не что иное, как здравый смысл. Для того чтобы практиковать буддизм, нужно быть уверенным, что есть цель, которой стоит достигать, средства, которые нас приводят к этой цели, и что можно доверять своим друзьям и помощникам на пути. Это на самом деле, все. А если мы желаем очень быстро развиваться, если хотим не только идти, но и ехать или лететь, если хотим копать не руками, а экскаватором — нам нужно еще немного поучений. И тогда появляется лама. Он дает средства, позволяющие уму узнать самого себя. Лама открывает путь энергии, где мы можем получать очень сильные переживания посредством глубокого дыхания, удержания энергии в теле, движения энергии вверх-вниз через центральный канал в теле. И он дает высшее понимание природы ума — Махамудру.

Что касается самых глубоких поучений, которые непосредственно указывают на сам ум, ставят перед нами зеркало, чтобы мы всегда воспринимали собственно воспринимающего, — эти поучения называются дзэн на японском, чань на китайском, чаг чен и дзог чен на тибетском, — то здесь очень важно, чтобы каждая страна находила к ним собственный подход и мы росли в культурном отношении как личности и как народы. Сравним учение Будды с алмазом или, например, со стаканом воды. Высшее поучение о том, что ум подобен ясному свету, никогда не может измениться. И если мы возьмем стакан, он остается неизменным, но, стоя на коричневом, он будет коричневым, на желтом — желтым, на черном — черным, а на красном — красным. Смысл в том, что учение Будды является высшим поучением и его можно применять где угодно. Тем существам, которые хотят видеть не только внешнее, игры, вещи, которые приходят и уходят, но и того, кто все это переживает и воспринимает, испытывает радость и страдания и все узнает, оно дает возможность постоянно и с полной силой покоиться в собственном воспринимающем. То есть быть таким оплотом уверенности, который ищут все в мире. В семье, с друзьями, на работе. Иметь широкие плечи, на которые каждый может опереться. Избыток, из которого каждый может черпать и брать себе что-то важное и прекрасное. Вот о чем идет речь. В других религиях говорят о больших храмах, минаретах и церквях. У буддистов храм — это собственный ум. Собственное тело является храмом. Высшая практика для Будды, высшая преданность Будде выражается в том, что мы спонтанно и без усилий, бесстрашно и уверенно работаем здесь и сейчас с очень большим избытком для других. Будда не хотел ничего другого. Он не хотел последователей, он хотел коллег. Он не нуждается в тех, кто бы ему молился, ему нужны люди, которые развивают такие же качества, что и он, и таким же образом могут работать в мире. Речь идет о том, чтобы исчезли страдания и трудности существ и чтобы они действительно познали свое внутреннее богатство — как они прекрасны, как много во всем силы и значения.

Разве это не замечательная мечта: по улице идут люди, свободные от страданий. Вместо того чтобы играть только одну роль человека с одним галстуком, они могут иметь 100 галстуков. Они могут делать именно то, что в любое время лучше всего помогает существам. Вместо того чтобы действовать, исходя из очень узкого взгляда «или — или», они применяют широкое видение «и то и другое». Все возможности уже здесь, жизнь полна силы, игривости и избытка, и тогда люди могут использовать весь свой жизненный потенциал. Разве это не хорошая идея?

 

 

Поделиться:

 
Подписаться:
«Буддизм сегодня»
RSS
 
 
 

«Тем, у кого нет страха, не нужны боги»

Будда Шакьямуни, VI век до н.э.

Новости центров