Его Святейшество Гьялва Кармапа – глава традиции Карма Кагью. Его называют царем йогинов Тибета
 
 

Главные события

11.03.2017 - 01.09.2017

Расписание медитационных курсов и встреч составлено до августа месяца включительно...   23-26 марта — ...

26.07.2017 - 21.08.2017

Летом 2017 года Eго Святейшество Семнадцатый Кармапа Тхае Дордже посетит три европейских страны, ...

 

Ближайшие события

 
 
Главная  → Учение  → Статьи  → Практический буддизм  → Буддизм глазами художника и взгляд на искусство в контексте Дхармы

Буддизм глазами художника и взгляд на искусство в контексте Дхармы

Интервью Кирилла Серебренникова на открытии выставки «Сокровища Гималаев».

Вопросы Кириллу Серебренникову задавали Александр Койбагаров, Игорь Попков и Элина Лобацкая

 

Cамый первый и самый главный вопрос — как ты встретился с буддизмом?

Это произошло почти само собой. Однажды ко мне на репетицию в МХТ пришла журналистка. Все было как всегда: самое обычное интервью — о театре, о спектаклях, а когда мы, уже прощаясь, обменивались телефонами, я заметил у нее книжку — понравилось название «Каким все является». На вопрос: «А что это такое?» она ответила: «Книга Ламы Оле Нидала — я иногда редактирую для буддийского издательства «Алмазный путь». Эти слова мне совершенно ни о чем не говорили, я стал спрашивать дальше, и Элина — так звали журналистку — пообещала прислать мне электронную версию книги. Текст был небольшой, и пока я его читал, меня не покидало чувство, что он написан прямо для меня — я находил ответы на свои вопросы, причем ответы эти были очень просто и точно сформулированы. Заинтригованный, я перезвонил своей новой знакомой: «Оченьинтересная книжка, хотелось бы получить больше информации». На следующий день у меня на рабочем столе в компьютере лежали несколько интервью Ламы Оле и его лекция о смерти и перерождении. Позже, когда мы снова увиделись, Элина сама мне кое-что рассказала и, видя мою увлеченность, в какой-то момент вдруг предложила: «Если KONICA MINOLTA DIGITAL CAMERAхотите встретить Оле и получить представление о живом буддизме, можно поехать на пхову в Испанию — у нас есть такое место под Малагой, называется Карма Гён, там через полтора месяца состоится курс умирания в сознании». И назвала числа. Дело в том, что у меня график очень плотный, все расписано на несколько лет вперед, а тут — просто волшебство — я открываю свой блокнот и вижу, что именно эти дни у меня свободны, и, практически не задумываясь, отвечаю: «Хорошо, летим». Так я попал на свою первую пхову, познакомился с Ламой Оле и Ханной, увидел много прекрасных людей — буддистов со всего мира. Впечатления были достаточно сильные, но абсолютно не религиозные: буддизм вошел в мою жизнь естественно и плавно, через европейскую культуру — не то чтобы я всегда смотрел на Восток и искал встречи с Учением.

У тебя есть объяснение этой легкости твоего погружения в буддизм — ты ведь пользуешься репутацией человека, который не поддается сиюминутным импульсам?

Думаю, это удивительная вещь, которую буддисты называют «связь» — когда вам что-то нравится не потому, что это хорошо упаковали и разрекламировали, а потому, что в этой точке вы оказались благодаря всему строю вашей жизни. Вы что-то делали, вас что-то притягивало, и, пройдя этот путь, вы попали туда, где вам хорошо. И все. Подчеркиваю: у меня с самого начала не было идеи «вступления на духовный путь» или чего-то такого. В нужный момент я просто прислушался к себе — и сделал этот шаг. А сейчас, спустя годы,я действительно вижу, что тогда все произошло правильно, это мое и мне с этим комфортно — странное слово, но не нахожу более подходящего. Буддизм отвечает на мои вопросы, на мой образ мыслей. Важнейшим моментом, который дал мне понять наличие этой связи, стало то, что одним из самых главных людей в моей жизни оказался Александр Моисеевич Пятигорский, ушедший от нас так рано, — великий буддолог. Он написал несколько замечательных книг по буддизму и буддийской теории сознания. Последний его семинар, который я посетил, был посвящен «Тибетской книге мертвых». В общем, все как-то сошлось. Не могу сказать, что ко всем этим встречам я был подготовлен. Видимо, сыграло свою роль то, что в таких ситуациях не ты один выбираешь: связь подразумевает некую взаимность, встречное движение.

Означает ли осознание этой связи, что ты принимаешь буддийские ценности и руководствуешься ими в своей жизни?

- Все усвоенное из буддийских книг, в том числе из поучений Ламы Оле, из общения с Пятигорским и из тех практик, которые мне удалось пройти, очень ценно для меня — это ведет, помогает принимать правильные решения, позволяет справляться с мешающими эмоциями. К сожалению, пока я не могу назвать себя активно практикующим буддистом, но мое внимание и интерес сфокусированы на этой мировоззренческой системе, она мне органически близка и хотелось бы посвящать этому больше времени.

Ты получил Прибежище и пхову у Ламы Оле и был на посвящениях Семнадцатого Кармапы Тхае Дордже — какие у тебя впечатления от встреч с ламами?

KONICA MINOLTA DIGITAL CAMERAМне в принципе не свойственны экстатические переживания, но я бы назвал то, что пережил, словом «счастье». А если говорить непосредственно об Учителях, то Оле для меня пример колоссальной энергии. Я совершенно не понимаю, как усилиями одного человека Учение могло прийти на Запад. Если вдуматься, это чудо. Кармапа вызвал во мне абсолютно свежие чувства. Это поразительно красивый и благородный человек, от которого, по моим ощущениям, исходит просто рентгеновское излучение, какая-то невероятная мощь. И я бы хотел также упомянуть Пятигорского — он просто вулкан жизни и вообще пример какого-то невероятного жизнелюбия и человеческого благородства. Встречи с такими людьми глубоко впечатляют и трогают.

Твое вдохновение от буддизма распространяется на творчество?

Не знаю. Во всяком случае «про буддизм» я пока еще ничего не ставил. А если серьезно, то буддизм же не вещь — его можно применить только к себе. Для меня это, прежде всего, ответ на вопрос: «Для чего я живу?». Человечество веками бьется над разгадкой смысла жизни, а буддисты говорят: «Мы живем, чтобы помогать другим».

… и быть счастливым при этом и от этого.

Да, быть полезным и из-за этого быть счастливым. Прекрасно и просто. Ответы на сложные и тяжелые вопросы должны быть простыми — я уверен, потому что вижу, что это работает. Среди близких мне людей есть практикующие буддисты, и я очень счастлив, потому что в сложные моменты они всегда оказываются рядом и никогда не подводят. Для меня это важнее всего, а влияет ли буддизм на то, что я делаю в театре, — пусть разбираются специалисты, мне до сих пор не приходило в голову об этом подумать. Возможно, какое-то влияние имеет место, но сейчас я не возьмусь это анализировать.

В русской культуре театр всегда был местом обретения истины, воспитания чувств, он как бы предназначен помогать людям находить себя в потоке жизни. Тебе не кажется, что работа в театре связана с помощью другим?

KONICA MINOLTA DIGITAL CAMERAВ конечном счете, люди могут помочь себе только сами. Очень важно понимать, что театр не школа и не клиника, где ты попадаешь под опеку специалистов. Участники игры должны быть равны, иначе это не игра. Как форма работы с сознанием — для создателей спектакля в той же степени, что и для зрителей, — театр может стать поводом для таких изменений, которые приведут тебя к состоянию, где есть свобода, смысл, шанс что-то осознанно менять в своей жизни. А может и не стать. Свободу же нельзя подарить. Она всегда предполагает усилие — на самом делетитаническое, не давая взамен никаких гарантий.

Как ты считаешь, театр действительно обладает силойоказывать воздействие на общество в целом или это культурный миф? Что тебе подсказывает опыт — ты же часто исследуешь именно социальные проблемы?

- Для начала скажем, что искусство работает с индивидуальным сознанием каждого человека, — массами занимаются пропаганда и шоу-бизнес, им нужны количественные показатели. Вы в своих человеческих проявлениях здесь не важны, важно только количество купленных билетов. А искусство — во всяком случае, театр, который меня интересует, — взаимодействует с каждым человеком в отдельности, с его интеллектуальным, психическим и культурным багажом, с его внутренним порядком или беспорядком… Это послание конкретному человеку, лично вам.

Если подходить к театру так, то становится понятно, что не тема и не материал определяют способ взаимодействия со зрителем. Я бы не хотел делить проблемы, поднимаемые в искусстве, на «социальные» и «несоциальные». Простой пример. Пошлость — это из области нравственности? А ее плоды мы в огромных объемах пожинаем в общественной жизни. Искусство имеет дело с жизнью в целом, а не с какими-то «срезами», которые просто являются логическими проекциями, связанными больше с идеологией, ими оперирующей, чем с реальностью. Так что, обращаясь к проблеме социальных низов, исследуя проблемы «на краю», мы не занимаемся «социалкой». Театр не газета, но он не может дистанцироваться от острых тем, потому что это живое искусство, рожденное своим временем. Театра «на века» не бывает. На века можно создать скульптуру, но и эта скульптура через сто-двести лет будет восприниматься иначе. Театр существует здесь и сейчас, он отвечает на вопросы сегодняшнего дня, он должен работать с вами, каким вы являетесь не просто сегодня, а в данную секунду. В этом смысле театр действительно очень буддийское искусство. Спектакль как мандала: ты ее строишь и потом она разрушается, занавес закрылся — и ничего больше нет. И в этот процесс обязательно вовлечен зритель, потому что театральный мир появляется и разрушается прямо на его глазах. Мне такой взгляд очень близок. Театр всегда говорит о непостоянстве, о хрупкости бытия.

KONICA MINOLTA DIGITAL CAMERAПоказывает жизнь как сон?

Да, как дым, который вытянуло из комнаты сквозняком.

Хотелось бы все-таки подробнее рассмотреть отношения театра и общества. Корректирующая роль драматического искусства с самого начала была включена в социальную практику — неслучайно в Древней Греции посещение театральных представлений входило в обязанности каждого гражданина и было бесплатным. Как ты думаешь, какой смысл вкладывался в это коллективное переживание катарсиса — речь идет о достижении некоего резонанса в результате просмотра? Насколько я знаю, в твоей творческой биографии довольно много случаев, когда действие на сцене определенным образом неожиданно связывалось, как бы рифмовалось, синхронизировалось с реальными событиями. Самая известная история произошла во время выпуска спектакля «Терроризм» в МХТ — тогда боевики захватили театр на Дубровке.

Да, похоже, что это именно резонанс.

А какова его природа?

Думаю, та же, что и у всякого резонанса: чтобы он случился, как в известном примере — на мосту, нужно несколько человек, шагающих в ногу. Но опять-таки, речь не идет о программировании реальности или о манипуляции коллективным бессознательным, речь идет о том, что несколько человек в результате свободного выбора начинают идти в одном направлении. Театр требует осознанности. Только так можно по-настоящему улучшить коллективный сон — он же состоит из индивидуальных сновидений, и когда они становятся осознанными, мир вокруг может стать лучше.

Запускать подобные механизмы — огромная ответственность. И в разные времена она истолковывалась по-разному. В архаичных культурах эта ответственность в конечном счете перекладывалась на богов, воля которых манифестировалась в том числе и через светское искусство. В Древней Греции таким социальным камертоном был театр, а, скажем, в Китае гармонию обеспечивала непосредственно музыка, рождавшая и разрушавшая мир. Художник, автор в этих системах выступал лишь посредником между Небом и Землей. А сейчас автор говорит и действует от самого себя, вынужденный принимать решение, что называется, ни с кем не посоветовавшись, и это принципиально меняет его роль. В результате современный композитор Владимир Мартынов берет на себя смелость утверждать, что его музыка спасла мир от столкновения с небесным телом в 1974 году — несшаяся прямо на Землю комета Когоутека изменила свою траекторию после того, как мартыновская «Охранная» была исполнена… Даже если чисто теоретически согласиться с этой возможностью, такое вмешательство искусства в жизнь не опасно?

KONICA MINOLTA DIGITAL CAMERAА жить с выключенным сознанием не опасно? Искусство в принципе подразумевает риск и всегда вмешивается в жизнь. Особенно театр, который становится все более и более «опасным», не соблюдая древние «конвенции» и создавая новую сакральность.

Я уточню свою мысль: спектакль создают люди, которые могут искренне ошибаться или же действовать в личных интересах…

Во-первых, спектакль рождается сам. Функция людей в этом процессе — позволить ему появиться на свет. Во-вторых, у художника и актера, как и у врача или педагога, нет права на ошибку. Это вопрос интуиции, честности и мастерства. Когда все эти факторы присутствуют, искусство становится зеркалом, в котором каждый видит собственное отражение. В случае с моими спектаклями то, что зрителю будет видно, во многом зависит от степени открытости, от уровня восприятия. Это напоминает ситуацию с Махакалой, который выглядит устрашающе, а на самом деле является Буддой, просто у него внешность соответствует решаемым задачам. Можно видеть его как чудище, а можно узнать в его грозном облике мать, вовремя заметившую, что ее драгоценное чадо намеревается засунуть пальцы в электрическую розетку, или хирурга, подходящего к пациенту со скальпелем в руках, чтобы спасти ему жизнь… Вообще, буддийские защитники — отдельная тема. В одну из первых встреч Лама Оле подвел меня к изображению Махакалы, и с тех пор я все время всматриваюсь в его черты — он мне очень нравится.

Ты согласился принять участие в нашем проекте «Сокровище Гималаев» с персональной фотовыставкой. Как ты в принципе относишься к буддийскому искусству, когда и при каких обстоятельствах ты с ним впервые соприкоснулся?

Разумеется, мне приходилось видеть буддийские изображения и до встречи с буддизмом, но подлинный контакт с этим искусством у меня произошел через год после пховы. Мне всегда казалось, что те или иные философские течения, мировоззренческие системы, концепции о бытии и небытии так или иначе связаны с местом, откудаони происходят, и с языком, на котором они были сформулированы, поэтому, чтобы лучше понять буддизм, мне хотелось поехать и своими глазами посмотреть, как все выглядит в естественных условиях. И когда мы приехали в Бутан, многие мои вопросы тут же растворились. Я увидел эту природу — величественную, но не щедрую, а, напротив, суровую, требующую от человека постоянной работы и концентрации,в чем-то даже отречения. Я увидел эту циклическую, сезонную жизнь, в которой есть время для самопогружения. Я увидел эти цвета, фактуры, ремесла, архитектуру. Лица людей, полные достоинства и восхищающие своим необычайным благородством. Здесь почти сразу сталкиваешься с непостоянством — начиная с погоды, и одновременно замечаешь сквозящую во всех переменах вечность, что дает возможность увидеть мир как игру волн в безграничном океане и пережить от этого какую-то небывалую легкость. В этом путешествии произошел случай, который буквально сразил нас, западных людей, привыкших видеть мир стабильным и надежным. Мы с друзьями сделали конный переход в Мустанг, это достаточно высоко в Гималаях, и нас повели смотреть один из дворцов. В какой-то момент гид подошел к какой-то стене и говорит: «Тут были фрески XVI века». Спрашиваем: «И где они теперь?» А он невозмутимо отвечает: «На днях прошел сильный ливень, стена KONICA MINOLTA DIGITAL CAMERAразмокла и все смыло…» У нас сердце кровью облилось, потому что даже то, что от этой фрески осталось, было удивительно прекрасно, а местные, рассказывая о смытых изображениях, только улыбались: дескать, все в порядке — это жизнь. И в тот момент я совершенно ясно осознал, что все, что мы видим вокруг, настолько эфемерно и преходяще, что надо пользоваться любым моментом, чтобы эту красоту впитывать глазами, телом, всем своим существом.

Фотографии, которые ты представил на этой выставке, появились в результате этого понимания?

Лишь отчасти. Дело в том, что я не считаю себя фотографом, просто во время путешествий люблю снимать. Для меня фотосъемка — что-то вроде способа вести путевой дневник. Так же было и в этой поездке по Гималаям. Делая эти снимки, я не думал останавливать мгновение — «запечатлевать» что-то для потомков не моя история, — мной двигало желание запомнить и передать вкус красоты непостоянства, который я испытал. Я счастлив разделить его с другими и очень признателен устроителям за предоставленную возможность, а также за то, что благодаря этой выставке буддийского искусства москвичи получили шанс хоть как-то соприкоснуться с богатейшей культурой, которая, к сожалению, почти потеряна для современного мира, и увидеть мир глазами буддистов. Это очень много.

Несколько слов о ближайших планах.

Буду делать спектакли, строить «Гоголь-центр», «Платформу». Надеюсь, будет и спектакль по «Священной книге оборотня» Виктора Пелевина. Это один из его лучших текстов, возможно, самый глубокий, здесь весь мир увиден сквозь призму взаимоотношений мужского и женского — в буддийском понимании. Это тот самый случай, когда литература не просто делает предметом изображения некое учение, но сама является результатом его последовательного применения. Не знаю, когда появится этот спектакль и что для этого должно произойти — каждый раз постановка по каким-то причинам откладывается, но очень этого жду. Форсировать ситуацию не буду. Видимо, должны сойтись ключевые условия — как для рождения человека.

Желаем тебе осуществления замыслов и удачи на пути!

Спасибо!

 

В тексте использованы фотографии Павла Облапенко

 

Поделиться:

 
Подписаться:
«Буддизм сегодня»
RSS
 
 
 

«Всегда и везде есть что-то волнующее, привлекательное, красивое. Замечайте это»

Лама Оле Нидал

Новости центров