Ночь в поезде из Софии в Варну; ранним утром мы с Конрадом выходим из поезда, нас встречает приехавший несколько дней назад Фрэнк. Мы пьём великолепный кофе в уличном кафе. Варна - симпатичный курортный городок, гораздо приятнее, чем София, которая совсем не впечатлила. В Болгарии уютно, спокойно и тихо, доброжелательные лица и необыкновенно музыкальный, певучий язык.
Машина выезжает из Варны, десять минут по небольшим посёлкам, затем карабкается круто в гору сквозь лес. Когда выезжаешь на вершину, от открывающегося вида захватывает дух. Гора возвышается над Чёрным морем, но начинается не прямо у моря, а около полукилометра от него. Внизу, на этом полукилометре, - курортные посёлки. Дальше, соответственно, море, раскинувшееся, без преувеличения, широко. В трёх других сторонах - горы, поля и деревни. Идиллия, одним словом. Чистый восторг. И целый гектар этой идиллии, ровная как стол вершина горы с изумительным видом, принадлежит Карма Кагью.
Про участок, купленный под Варной, писал Толик Соколов в одном из более ранних номеров журнала. В частности, он писал про нелёгкий труд по очистке территории от камней, во множестве устилающих землю. За эти годы наши болгарские друзья проделали поистине титаническую работу, судя по качеству очищенной площадки в сравнении с тем, что творилось вокруг, и по кучам камней, выложенным по периметру. Это, похоже, было единственным, что требовало улучшения.
Вершины деревьев, растущих на склоне, немного закрывают вид на море, но на краю площадки из склона вырастает бетонный бункер, оставшийся, вроде бы, со времён войны. С его плоской крыши любоваться окрестностями можно было сутками.
Подготовкой к пхове руководили милейшие Патрисия и Алекс. Многие немецкие друзья приехали заранее, чтобы подготовить территорию и возвести необходимые строения. Собственно, строений было всего два: однокомнатный "штаб" и, назовём его так, санузел, в одной половине которого располагался туалет, а в другой - душ. С душем особенно мудрить не стали и, ко всеобщему восторгу, сделали его общим. На крыше "санузла" установили чёрный напорный бак, так что вода, привозимая каждое утро в автоцистерне, очень быстро нагревалась под ласковым, но настойчивым черноморским солнцем. Этими двумя постройками, а также тентом в качестве Гомпы, открытым, как в пионерском лагере, умывальником, переносным генератором и бельевой верёвкой вся инфраструктура и ограничивалась. Завтраки, обеды и ужины привозили откуда-то уже готовыми.
Я приехал за два дня до начала курса; оба дня группа могучих немецких парней сражалась с особо крепкими булыжниками и вросшим в землю с неведомых времён мусором, портящим пейзаж на въезде. Работы хватало на всех: что-то вычищать, подкрашивать, натягивать тент для Гомпы. Но хватало времени и на то, чтобы спуститься к морю или съездить погулять по Варне.
В первый вечер случился день рождения Алекса, который мы все дружно отметили с умеренным количеством замечательного местного вина; а на следующий день приехал Лама Оле, и все поехали в Варну на публичную лекцию.
Пхова была, если можно так сказать, камерная: всего 250 человек... Это невероятно, но так. Расслабленная и спокойная атмосфера. Лама Оле не раз говорил: "Сейчас мы приехали с пховы в Венгрии, там было 800 человек, а через неделю полетим в Москву, там будет не меньше полутора тысяч, так что здесь мы просто отдыхаем". Мне было непривычно видеть Оле, спокойно расхаживающего по лагерю и не окружённого толпой, запросто загорающего с Кати на крыше штаба... После сессии никто не штурмовал сцену в ожидании очередного благословления. Увидев в перерыве, как Оле просто так сидит на сцене и болтает ногами, а около него никого нет, - я поймал себя на том, что просто-таки дёрнулся в направлении сцены. Но в следующую же секунду, к счастью, сообразил: а что мне, собственно, от него нужно? Да ведь ничего! Я вспомнил Харьков в прошлом году, как после сессий Оле буквально уводили под охраной... Может быть, при большом количестве жаждущих срабатывает эффект дефицита? Вроде, ничего и не нужно, но все ломятся - и масса устремляется вослед общему энтузиазму. Немного грустно...
Из 250 человек, болгар было явно меньше половины. Остальные приехали со всех концов Европы. Основные хозяйственные работы взяли на себя всё те же немцы: уборка туалетов, вынос мусора. Это и понятно: для большинства болгарских друзей это была первая пхова, и их коллеги решили дать им возможность получить максимум возможного на курсе.
В первую же ночь все, кто не успел заснуть, высыпали на край горы и как зачарованные смотрели на лунную дорожку. Собственно, выражение "лунная дорожка" тут совсем не подходит. Луна восходит над морем, прямо на востоке, а значит, полная (напомню, что Болгария находится на западном берегу Чёрного моря). Круглая, громадная, необыкновенного чайного цвета. И видна только такая с дрожащими краями широченная полоса лунного света на воде. Эта полоса кончается горизонтом, и о том, что вокруг неё море, можно только догадаться. Не видно больше ничего, только Луна, полоса, звезды и огоньки близлежащих поселков. Так вот: эта полоса раза в три выше, чем должна вроде бы быть! То есть ощущение такое, что море завернулось как тарелка и его край поднялся на километры, на десятки километров... Совершенно невероятно. Близилось утро, а многие так и стояли, заворожённые. Ну, или сидели. Наверное, это эффект того, что с горы линия горизонта видна гораздо дальше, чем с привычного берега, а днём это незаметно, потому что горизонт скрыт в дымке?
Про восход ничего сказать не могу, потому что ни разу не смог дотянуть до утра, но, по отзывам очевидцев, он бывал фантастический каждое утро.
В предпоследний день случилось небольшое приключение. Из-за соседнего холма поднимались клубы дыма, и добровольцы, которых набралось немало, с радостью побежали (или поехали - на кого хватило места в машинах) принять участие в тушении лесного пожара. Оле только попросил новичков остаться, дабы не прерывать практику. Вооружившись по дороге каким-то тряпьём с попадающихся там и сям свалок, мы добрались до холма; куда идти дальше, было не очень понятно. Мы разделились на группы и пошли по склону, сплошь покрытому колючими кустами и травами. Но, когда мы, исцарапанные, нашли очаг возгорания, оказалось, что он был совсем небольшим; к тому же, огонь был уже успешно потушен усилиями то ли местных жителей, то ли неизвестно как проехавшей туда пожарной машины.
Немного грустные от того, что не нашлось применения геройству, мы двинулись назад. Но тут наша грусть быстро улетучилась, потому что одна из наших машин, разворачиваясь на узкой лесной дороге, соскользнула с грунта и уехала на десяток метров вниз по крутому склону; если бы она не врезалась задом в дерево, пассажирам пришлось бы туго. Тут-то в очередной раз проявились лучшие организационные качества немецкого характера. Алекс и Фрэнк чётко и быстро подогнали две машины, сцепили их каким-то хитрым образом, расставили людей, чтобы направлять вектор тяги в нужную сторону (так как по дороге можно было двигаться только перпендикулярно съехавшему авто); Алекс сам сел за руль одного из импровизированных тягачей, съехал немного вниз, что, поверьте мне, было очень опасно, и после нескольких рывков и перегруппировок техники и живой силы изрядно помятая машина была вытащена под громкие аплодисменты и крики восторга. Подумать только: впечатление было такое, будто два наших героя всю жизнь только тем и занимались, что вытаскивали застрявшие на лесных обрывах автомобили!
Заслуга немецких товарищей, в особенности Патрисии и Алекса, в организации курса была выдающейся. В один из последних дней Ламе Оле потребовалось выйти из гомпы на несколько минут. Он поискал глазами Патрисию, подозвал её к сцене, и - не успела она что-либо понять, как уже оказалась на троне. Вся красная от хвалебной речи, которой Оле сопроводил это действие, и от последовавшей за речью овации, она, сбиваясь от смущения, провела несколько раундов отсыланий сознания.
На протяжении всего курса, к сожалению, приходили неприятные новости из России. Это были как раз первые дни после аварии подлодки "Курск", и Оле перед каждой сессией рассказывал нам последние новости, которые он узнавал из газет и по радио: какие прогнозы, слышно ли людей, спустились ли спасатели, есть ли надежда... В конце он сообщил, что, вероятно, никто не спасся. Видно было, что судьба моряков действительно занимала его все эти дни.
А в последний день, когда уже пели благодарственный круг, к Оле подошла Кати и что-то сказала ему. Оле прервал пение прямо посреди пуджи и объявил, что погиб Денис, наш хороший друг из России, который делал большую работу по созданию веб-сайта. И последний круг все держали в уме Дениса и его друзей.
Общие впечатления от курса, насколько они могут быть общими, можно передать в двух словах: непринуждённость и восторг. Солнечная погода и необыкновенно приветливая болгарская земля вовсю способствовали успешной практике. В конце Оле объявил, что принято решение купить ещё несколько гектаров прилегающей земли. Только, сказал Оле, мы будем покупать землю не вдоль края горы, что было логично на первый взгляд, а вглубь, - для того чтобы оставить и другим потенциальным желающим возможность поселиться на участке с этим великолепным видом.
В последнюю ночь была дискотека под открытым небом, все скакали на каменистой площадке, поднимая тучи пыли и разбивая ноги, что сполна проявилось на следующий день. После разогрева на сцену, составленную из столов, вышел интересного вида длинноволосый парень, бывший с нами весь курс; он оказался чуть ли не звездой номер один болгарской эстрады (по другим сведениям - болгарского рока)! Милейшие болгарочки, вереща от восторга, окружили сцену, а гости с запада и востока приняли снисходительную позу и приготовились послушать; но от снисходительности не осталось и следа уже к середине первой песни. Певец (уж не помню, как его зовут) пел под "минус 1", то есть под фонограмму без голоса, исполняя народные песни, что-то близкое к рок-н-роллу и просто этакие лёгкие шлягеры, и пел необыкновенно душевно. Он так всех раскачал, что под конец немцы, болгары, поляки, югославы, греки и австрийцы дружно пели припевы, водили хороводы, пытались изобразить прочие болгарские народные танцы, а у кого не получалось, те танцевали танцы своих стран, - в общем, восторг был полнейший!
А утром, когда все проснулись и начали вылезать из палаток, обнаружилось, что к каждой палатке кто-то ночью привязал по несколько разноцветных шариков! Без радуги тоже не обошлось.